Сердеум

Целая страна стояла на кону, хотя, как думал Дилан, для Сент-Терры все было решено и без него. Раз Граница разрушалась, а Леванессы ничего не делали, значит и не могли. Видели и ожидали войны.

Самое мучительное чувство-ожидание. Когда знаешь, что должно случиться непоправимое, а на кону тысячи жизней и угроза существования страны, это страшно. Дилан не представлял, каково сейчас Леванессам.

Юноша прошел по пляжу босиком, с головой зарывшись в мысли. Резинка, стягивающая волосы, лопнула во время телепортации, и те рассыпались по плечам золотым вихрем.

Их тут же не преминул подхватить ветер, затрепать, заиграться. Белая рубашка и простые черные штаны, в которых Дилан совершил переход, повторяли изгибы его тела; океан шумел рядом, накатывался на прибрежные камни, хлестал их и скатывался обратно, в синюю пучину.

Вот ступени, ведущие в глубины улиц. Дилан остановился перед ними. Ему не хотелось делать этот шаг, и мысль, что он будет замешан в грязных делах отца, терзала его изнутри.

Но в голове снова вспыл образ Отключенной мамы, и Дилан, вконец рассердившись на себя за нерешительность, шагнул на ступени.

«Раз решил что-то, то иди до конца» — учил его отец, когда Дилан отказывался от своих идей. И это правило юноша помнил до сих пор.

Дилан брел, сам не зная куда, и глядел по сторонам: он был здесь несколько раз, когда приезжал на переговоры отца с аве-Сентом, но на улицы не выходил, а потому ему было так особенно интересно наконец разглядеть Первую Терру вблизи. И чем больше смотрел, тем больше понимал отличие Сент- от Медделин-Терры.

Здесь повсюду была зелень, уютные домики в два-три этажа, цветники, резные скамейки, фонари и чистые дорожки.

Дилан пытался придумать спасительное решение для спасения Сент-Терры, но все идеи раз за разом оканчивались войной. Похоже, она действительно неизбежна, как уничтожение сердечников.

Дилан глубоко вздохнул, поднял голову к небу и закрыл глаза. Своим чувствительным слухом он явственно различал и шум океана, и свист разнообразных птиц, которые вили под красными черепичными крышами домов свои гнезда, и голоса людей, и их смех.

В воздухе крепко засел запах выпечки, цветов и соленой воды. Солнечные лучи нежно ложились на лицо Дилана, повторяли изгибы острых скул, тонких губ, скатывались по прядям золотых волос и незаметно для самих себя засыпали.

«Как жаль Сент-Терру, как жаль этих людей, — думал юноша. — А я чертов эгоист. Но, в конце концов, война все равно придет, я только выуживаю выгоду. Мама.