Ингви фон Крузенштерн

Карета заметно склонилась под весом.

— Ваше благородие, умоляю, не забирайте мои деньги! — бросился в ноги мужичок.

— А, ну! — едва ли не взвизгнул боярин Скотович и охраняющие его воины тут же отбросили просящего подальше.

Следом выбежала женщина, вся в слезах, тоже пала в грязь, пачкая добротное платье. Я проникся к ним симпатией.

— У нас не монастырь прощения тут! — важно заявил пухлый дворянин, пуще прежнего краснея, словно варёная морковка или свекла. Противно прокашлялся. — Должен был давно налог уплатить… кхак-кхе! я тебе и так давал неделю.

Заведующий складом мужичок вдруг повернулся к жене, схватил за волосы и так поднял на ноги.

— Сгинь, дура! Пошла давай! — и, подкрепив слова пинком, толкнул её в сторону дверей.

Женщину бросило в больший плач. Она, споткнувшись, растянулась на грязных камнях, завыла от обиды и боли. К ней подбежали зеваки, тоже женщины, и помогли подняться.

— Ваше благородие, — елейно заговорил муж, — Вашими заботами мы тут все живы. Простите дурака несчастного.

— Ну, — жирно проворчал Скотович и снова прокашлялся, — что бабе место указал и, что раскаиваешься — это хорошо. Кхак-кхе! Пусть люди видят, что у меня есть благодетель доброты. Даю тебе две недели срока. Верните ему сундук!

Мужичок на коленях, в слезах и соплях, начал кланяться и благодарить. Потом принял деньги и долго осыпал боярина лестными словами и пожеланиями, поминая всех известных богов.

Я с отвращением сплюнул.

— Чего? — с хитрецой глянул Иван.

— Противно! Жирный этот… грязью меня облил. Такое чувство, что не только снаружи, но и внутри.

— Ты потише, браток, — острым взглядом окинул окружающих белоглазый. — Услышат — тебе не жить.

Тон я убавил, но не пыл:

— Этот пирожок мне не соперник.

— А Гридь и два Воя в его охране?

Я сначала не понял, но быстро сообразил, что речь о чинах боевых магов. Вои — это вторая ступень развития способностей.

— Не бреши!

— А я что? Такие слухи ходят, — пожал он плечами. — Если это правда, то от тебя мокрого места не останется. В самом прямом смысле.

Я закрыл глаза и сосредоточился на эфире. Отъезжающий отряд Скотовича растворился, слившись с синевато-серым фоном мира, но несколько бойцов остались. Четыре Новика, два Воя и тот самый Гридень. Огонь у первых и вода у последнего. Пришлось признать, что мне не тягаться с ними. Пока.