Ингви фон Крузенштерн

— Пошли тогда в кабак или куда ты меня звал! — зло бросил я.

— Сообразительный у меня друг, — обрадовался тот. — Было бы досадно потерять такого, едва обретя.

— Мы ещё не друзья!

— Главное, что “ещё” Игорь, главное, что “ещё”.

Медный Пятак оказался мутным местом. На отшибе портового района, он вобрал в себя весь преступный дух, оседающий в главном зале в виде посетителей. Моряки от роду склонны к разгулу, но и среди них есть деление. В Медном же Пятаке собираются преимущественно пираты. Иногда украшенные шрамами, но чаще изуродованные.

С некой удивительной настойчивостью, они носят свои шляпы, словно признаваясь в злодеяниях. Может и снимают, выходя из кабака, но тут — в мрачном полуподвальном зале, полном всякого дыма, крика и хрипа, стараются оставить на головах. Среди гиблого люда пираты пользуются уважением.

В виду низкого статуса и отсутсвии авторитета, наше место оказалось почти у дверей. Я сижу спиной к проходу. Постепенно начинаю понимать, отчего белоглазый посмеивался, усаживая именно на эту лавку — проходящие мимо, через раз цепляют то локтем, то рукой.

Могут и влететь спьяну. Ясное дело, что ждать извинений и раскаяния со стороны публики не приходится.

— Ты можешь подраться, если хочешь, — оскалился Иван. Сыграл бровями и забулькал содержимым кружки.

Я фыркнул, ловя очередной внимательный взгляд из зала, — присматриваются, хотя с виду разгульничают.

— Твоего разрешения забыл спросить.

— Только без фокусов.

— Фокусы тебе цирк покажет, а у меня мастерство.

— О чём гутарим? — склонился один из команды Ивана, который Шмыга.

— О фокусах, — сказал я.

— Знаю, други, знаю, — он громко прочистил зубы и срыгнул. — Недавно кокнули стражника. Хренового мага распотрошили.

Шмыга истерично заржал, выпучив глаза.

— А фокус в том, что никто сыскать убийцу не могёт. Тю-тю, канул в землю.

— Мага? — не поверил я.

— Агась, — затряс он головой.

— Откуда известно?

— Сорока принесла, — снова заржал Хлыщ. — Бабьё теперь ссытся. Упырь, говорят, ночью бродит.

Я перевёл вопросительный взгляд на Ивана.

— Ну, он имеет в виду, что если это вампир, то он начнёт и девчат таскать.

— Зачем?

— Стихи им читать, конечно. Игорь, — скривился он, — ты чего тугодум такой?! Насильничает он их, а потом кровь всю выпьет и даже съест местами.

Меня прошиб мороз. Всего раз я слышал о таких тварях, но посчитал это байками матросов, подслушанных где-то в кабаке.

— Мерзость какая, — сплюнул я и выдул половину кислятины из кружки.