Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Он был очень внимательным человеком, поэтому сразу обнаружили, что все случившееся — происки ведьмы. Юстиан приказал изучать норы и сообщать ему любые подробности, что откроет нашему взору белый Воритар. — Монах на мгновение замолчал. — Но этого оказалось недостаточно. Каким-то неясным для нас образом, подземная вдова почуяла пристальное внимание белого старца и… затаилась.

Мэтью снова перевел дух и смахнул со лба капельки пота. Он обладал большим грузным телом и в городской духоте страдал особенно сильно.

— Юстиан изучал повадки ведьмы по людским останкам, что мы находили в отвалах породы.

Он тщательно копался своими пальцами в ее экскрементах, что оставались на местах ее пакостных трапез. Он делал зарисовки ее подземных ходов, что пронзали поле, что кротовые норы. Но он был слишком стар, чтобы следовать за ней по пятам, поэтому именно нам, простым факельщикам, приходилось лезть в узкие залитые водой подземные лабиринты. Наставники Юстиана некогда так поступали с ним, — того же старик требовал и от своих младших братьев.

Мэтью вновь замолчал. Негоциант внимательно слушал, сполна понимая ценность момента. Даже Ишка перестал сопеть носом.

— Холодные темные норы, ваша светлость, простирающиеся во всех направлениях. Жаровни и факела чадили и тухли, дым и копоть выедали глаза. Руки с обломанными ногтями обшаривали пространство, особенно снизу, иначе можно было провалиться в одну из ее ловушек, — глаза Мэтью были сейчас стеклянны. — А еще подземная вдова любила закопаться в рыхлую породу и неожиданным ударом вспороть монаху живот, когда тот, ничего не подозревая проползал прямо над ней.

Наши потери пугающе возрастали с каждым днем. Некоторые застревали где-то очень глубоко внизу, и мы слушали их глухие отчаянные крики. Некоторые скатывались в скользкие подземные каверны и медленно тонули в них, когда льющаяся с небес вода по горлышко заливала естественные могилы. Некоторым везло больше, ведьма находила их сама. Хорошая, быстрая смерть.

Серый шумно проглотил слюну.

— Это было настолько страшно, ваша светлость, что молодые монахи быстро смекнули — если часто кушать и пить достаточно много грязной дождевой воды — живот сильно раздувался, делая его обладателя непригодным для подземных работ.

Мэтью выглядел возбужденно, у него горели глаза. Он радовался как ребенок. Он хлопал себя по объемистому животу. Он явно впервые делился переживаниями и был этому несказанно счастлив, будто освобождался от тяжелого груза.