Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Но Юстиан Прозорливый не зря получил свое прозвище. Он скоро догадался о нашей задумке. Тогда он ввел правило бить нас палкой по животам каждое утро, чтобы нутро не могло принимать лишнюю пищу. Он делал это ради остальных людей, которым грозила гибель от подземной вдовы. Он досконально изучал ведьму и ее повадки чтобы выработать действенные методы защиты. Во имя жителей Аламийской империи. Во имя белого старца.

Повисла долгая пауза, которую вновь нарушил монах.

— За тот дождливый период, длинною в вечность, погибла большая часть моих братьев.

Но когда ведьма попала в руки Юстиану, она за все заплатила сполна, — глаза монаха горели мрачным огнем. — Потом были и другие исследования. Долгие годы Юстиан Прозорливый преследовал и описывал тварей Шуйтара. Но однажды, старому монаху неожиданно пришел приказ возвращаться в Собор.

Негоцианта озарило.

— Случился Ритуал?

— Да, ваша милость. Нам, простым факельщикам, ничего тогда специально не сообщали, но среди последователей белого старца быстро распространилось известие, что к патриарху Есиде пришел человек.

Мэтью выделил последнее слово так, что негоциант не мог не переспросить.

— Человек?

— Да. Прямиком из пылающей столицы. Дальше я могу лишь пересказывать слухи, но это единственное, что нам, — простым братьям, — было доступно. Человек сообщил, что по приказу графа Арского, главы совета белой алхимии, в столице был проведен страшный обряд, невиданной силы. Человек сказал, что его последствия гораздо опаснее и сложнее, чем может себе представить даже патриарх.

Но человек ничего не объяснил Его Святейшеству. Либо не мог, либо не хотел, либо не обладал должными… знаниями в области магии Шуйтара.

Монах перевел дух и продолжил.

— Тогда патриарх велел бросить этого человека в подвалы Собора. Он не желал выглядеть дураком, предполагая, что человек мог солгать, хоть тот и называл имена, доступные лишь узкому кругу лиц. Патриарх взял с собой более трех десятков дланей из самых истовых последователей Воритара, пятерых экзархов совета, включая Юстиана Прозорливого, и лучшего в империи псаря — настоятельницу Арвинского монастыря, игуменью Марию, которая как раз в тот момент находилась в Соборе.

Патриарх отправился в столицу.

Мэтью на мгновение замолчал. Негоциант никогда не видел монаха столь… взволнованным.

— Но Его Святейшеству так и не удалось попасть в Триград. Один из легионов армии центра, которой командовал генерал Флавий Аэцио заблокировал их прямо на подступах к столице.