Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Во-первых, если бы ты факел тогда ей в глотку не засунул — морфа разорвала бы меня и не поморщилась. Я благодарен тебе за смелость и здесь как раз идет во-вторых: не тот, Ишка, храбр, что дурниной лезет впереди всех, а тот, кто собственный страх оседлать способен, особенно во благо окружающих. Дрожь пронзала тебя, но ты все равно поступил так, как посчитал правильным. Сегодня, дозорный, ты с полна доказал, что я не зря принял тебя в общину, — Лаен ободряюще сжал его плечо. — А теперь беги скорее, а то точно ворота закроют.

Ишка удивленно поднял глаза и даже шмыгнул носом.

— Спасибо, ваша светлость!

Женщина повела паренька на выход, а Лаен откинулся на мягкое изголовье. Ему хотелось забыться и даже на какое-то время это удалось, но неожиданно его вновь потревожил ее голос.

— Пойдемте, господин. Я затопила печь и согрела воду для вас.

Смежное с комнатой прислуги помещение представляло собой небольшую мраморную купальню с сидячем бассейном в центре. От водной глади неторопливо поднимался пар. Лаен ожидал, что женщина с соломенными волосами оставит его, но банщица и не думала уходить.

Она помогла ему раздеться, обрадовалась, что кроме ушибов и синяков других ранений на его теле нет, огорчилась старым рубцам и шрамам на животе, взяла за руку и усадила в теплую воду.

Учитывая то, что все банные процедуры джарах обычно осуществлял в холодной речной протоке, прогретый бассейн для избитого тела оказался настоящим чудом. Женщина взяла в руки миску с перетертыми бобами, от которой пахло миртом и кошачьей мятой.

Плавными, но уверенными движениями, она принялась растирать его кожу, счищая твердыми шершавыми частицами налипшую грязь подземелий и запекшуюся кровь.

Негоциант не помнил, когда ему последний раз было так хорошо…

— Госпожа, это ваши термы? — спросил Лаен, хотя знал ответ заранее.

— Нет, ну что вы, господин! — она тихо рассмеялась. — Хотела бы я быть настолько богатой… бани принадлежат моей сестре, а она в свою очередь замужем за старшим сыном наместника.

Вытащив его ногу на край бассейна, она натерла ее шершавой смесью и потянулась за ковшиком, продолжая рассказывать.

— Сестра позволила мне временно пожить здесь. Я помогаю вести дела, присматриваю за слугами. Она добрая и даже взяла моего сына в свой дом, — женщина принялась зачерпывать воду и смывать вспенившуюся смесь, а Лаен смотрел на ее бесстыдно намокшую камизу, что плотно прилегала к груди и не мог собрать мысли. Она стрельнула в него оливковыми глазами и с гордостью сказала.