Отмеченный сигилом 2. Сибар.

— Послушайте, вам нельзя здесь засыпать! В этой комнате расположен слив одного из бассейнов. Вам будет мокро и холодно. Пойдемте в мою комнату, господин.

Опершись рукой о стену, Лаен тяжело поднялся на ноги. Женщина с оливковыми глазами тут же подставила плечо, с другой стороны подскочил Ишка. Покинув душную каморку, они оказались в полутемном зале с бассейном, в который с четырех сторон ныряли мраморные лестницы.

Пройдя по мозаичному полу вдоль ряда колонн, банщица распахнула массивные бронзовые двери и завернула в тупичок, где оказалась еще одна дверь, только уже деревянная.

Взору караванщиков открылась небольшая, но хорошо обставленная комната для прислуги, какая обычно бывает в зажиточных и богатых домах, но только без окон. По вещам и предметам обихода можно было предположить, что в ней проживает женщина.

Когда Лаена усадили в мягкое кресло, он озабоченно покрутил головой и поинтересовался у хозяйки.

— Госпожа, а который на дворе час?

— Светило давно в Заозерье ушло, скоро стража ворота закроет.

Негоциант всполошился.

— Спасибо вам за помощь, милая сударыня, но нам нужно идти.

Но насмешливый взгляд оливковых глаз приковал его к креслу.

— Вы себя в зеркало видели, господин? Первый же патруль лимитатов заберет вас в казармы для разбирательств или того хуже — за убивца ночного примет, который давно во внешнем районе орудует, — ее светлое лицо возникло перед его глазами. — Я настаиваю, чтобы вы остались здесь на ночь.

Прислушавшись к ощущениям, негоциант не нашел в себе сил, чтобы протестовать, да и не зачем было.

Лаен сомневался, что может дойти хотя бы до городских ворот, а уж спуск с холма в полной темноте и вовсе грозил сломанными ногами. Поэтому джарах согласился на ее предложение и приказал дозорному.

— Ишка, дуй на стоянку караванную и предупреди Фабио, что я буду лишь с рассветом. Чтоб не потеряли, значит. И поспеши, пока ворота открыты!

— Будет сделано, — подтвердил дозорный и неожиданно замялся.

— Простите меня, ваша светлость!

— Простить? За что?

— В пещерах я натерпелся страху, едва разума не лишился. Как гляну на эту зловредную мертвую бабку — так сердце прям в пятки ухало. Наверное, я никогда не смогу… как вы… просто взять и выйти против нее. А ведь вы, господин, не монах даже, чтобы тварей Шуйтара усмирять. И не убоялись ведь, в отличие от меня, — парень выдохнул и низко опустил вихрастую голову.

Джарах поглядел на него и сказал.