Отмеченный сигилом 2. Сибар.

Рядом топталась «паства» старика — мальчишки с вымазанными золой лицами, изображающие заблудшие души.

Негоциант поинтересовался про Крысу, получил ответ, и они отравились дальше, почти к самой стене.

На сцене, стилизованной под обычную деревенскую горницу, по центру стоял стол, а подле него активно жестикулировали двое — парень и девица, изображавшие семейную пару. Третий, худой юноша, делал вид, что спит на лавке у стены. Кудрявая девица с ярко подведенными глазами и размалеванными губами заламывала руки и умаляла мужа не ходить на войну, на что тот гордо отставив ногу, сообщал, что не имеет права поступится памятью предков.

Наконец, закинув за спину привязанный за веревочку деревянный меч, муж гордо прошествовал в торчащий на сцене дверной проем и пропал из вида.

Продолжая реветь, девица принялась делать вид, что замешивает на столе тесто. Неожиданно проснулся спавший на лавке и стало заметно, что у него на голове имеются короткие рожки. Похабно улыбаясь, худосочный и голый по пояс юноша принялся увиваться возле девицы, которая быстро утерла слезы и начала подхихикивать, размазывая по лицу муку.

Юноша действовал все смелее и, наконец, девица ловко уселась на стол, повернулась к нему и, громко хохоча, весьма пошло опрокинулась на спину. Помощник лицедеев дернул за веревку и сверху упал пыльный не единожды чиненный занавес.

Лаен одобрительно похлопал мастерству актеров, а Фабио кинул человеку с веревкой серебряную монетку. Тот ловко поймал ее, улыбнулся и сунул за пазуху.

— Премного благодарен, уважаемые судари. Приходите в день праздника на городскую площадь, кроме представления еще фокусы магические посмотреть сможете.

— Непременно, — пообещал Фабио. — А скажи-ка, любезный, как бы нам с Крысой потолковать?

Улыбка тут же исчезла с лица человека.

— А, вы из этих... поговорите с Идой, — он махнул в сторону сцены, где только что окончилось представление, по всей видимости имея ввиду актриску, соблазненную Иллокием.

Караванщики переглянулись и обошли подмостки, оказавшись в святая святых бродячего театра.

Всюду лежал немудреный и обшарпанный реквизит, валялись объедки и пустые глиняные бутыли. Под кустом храпела лежавшая в обнимку парочка. Бородатый жонглер пытался заучить на память слова неоднозначной песенки про церковника и бутыль с брагой, одновременно подыгрывая себе на виоле. Вместо смычка затейник смешно водил по струнам черенком садовых грабель, потешно выпучивая глаза на каждый необычный звук.