Всего лишь я

Нукт обернулся, ободряюще улыбнулся Тайе, и та, готовая уже съязвить, замолчала.

Хват подозвал троих «пострадавших» ближе. Те, хоть и нехотя, повиновались.

— Говорите, — разрешил Хват.

Говорить стал человек, чем-то походивший на Хлюста. Трафо догадался, что это был дядя парня.

— А что сказать? Мы были в лесу по своим делам, когда появились эти. Мой погибший брат, по праву старшего, распорядился присмотреть за странными людьми.

— Почему они показались вам странными? — перебил говорившего Хват.

— С ними были младенцы, и они плакали.

От подобной наглой лжи у Трафо свело скулы, но он нашел в себе силы промолчать. На всякий случай позвал карты, и те отозвались. Теперь не перестараться, и приготовиться к защите. Убивать Трафо никого не хотел, и, тронув Кайса за плечо, прошептал:

— Не надо никого убивать.

Тот, на мгновение задумавшись, коротко кивнул, прикрыл глаза, и, видимо, стал переделывать заготовленные уже заклинания.

— Мы следили за ними, и когда они разожгли огонь и бросили на угли первого младенца, то мы поняли, с кем имеем дело.

Толпа вздохнула, зашевелилась. Стоявшие ближе всех к путникам сделали шаг вперед, поднимая свое оружие. Хват поднял руки, останавливая людей.

— Успеем! Послушаем, что было дальше.

Наглый враль, ободренный толпой, расправил плечи и продолжил:

— Мы кинулись в атаку. Мой брат и племянник угодили в ловушку, трусливо расставленную колдунами, и погибли. Мы же добрались до лагеря и схватились с ними. Бились мы славно, но что мы могли поделать против колдовства? Когда эти трусы поняли, что мы не отступим, они просто исчезли.

— А я тогда кто? — не удержался Хлюст.

— Колдун! — тут же отозвался Хват. — Колдун, который черным своим колдовством украл личину Хлюста. Чтобы сбить нас с толку. Зачем вы явились сюда?

Из толпы послышались крики:

— Убить!

— На кол!

— Огнем сжечь! Они за нашими детьми пришли!

Нукт выхватил свой меч и прыгнул к Хвату.

— Я сейчас без всякого колдовства зарежу вашего идиота, которого вы называете старейшиной, и потом доберусь до каждого из вас.

— Убери ножичек, человек!

Трафо не мог говорить за всех остальных, но он сам, увлеченный происходящим перед самым носом, не заметил, как, обогнув толпу, появились люди в добротных кожаных доспехах.