Всего лишь я

Нукт решил намекнуть, что вопрос адресован именно ему, и не придумал ничего лучшего, чем подхватить с земли шишку и запустить ее в пленника, сопроводив это действие все тем же словом:

— Рассказывай.

Мальчик вздрогнул.

— Ч-что?

— Все рассказывай. Как до такой жизни докатился. Сколько вас было, и где остальные.

Трафо протянул пленнику флягу с водой, и тот впервые стал похож на человека, а не на зверька. В глазах его проблеснула благодарность, стирая с лица испуг.

Зубы клацнули по горлышку. Еле намечающийся кадык задергался вверх-вниз.

Как только паренек промочил горло и вернул флягу Трафо, Нукт вновь напомнил о своем требовании коротким, но емким «Ну!»

— Мы с отцом… — лицо парня скривилось, вот-вот заплачет.

— Вы с отцом, и? — Нукт не дал ему такой возможности, выдернув из воспоминаний о том, что осталось от отца подростка.

— И еще несколько лихих людей из слободки, что в полудне от Вертепа…

— Это ты-то лихой? — усмехнулся Нукт.

«Зачем он это делает? Зачем издевается?» — подумал Трафо, и тут же какой-то из его осколков пришел на помощь, отрезвляя и очищая его разум.

Все стало понятным. Нукт вынуждает паренька разозлиться, что позволит узнать больше, чем тот, возможно, рассказал бы по «доброй» воле. А так, в сердцах, с вытесненным злобой страхом, он позволит себе больше, чем того требуется.

— Да, лихой. И все, кто живет в нашей слободке — все отважные воины.

— То-то ты тут один, — поддержала начинание Нукта Тайа.

Издевательств от «девчонки» паренек не ожидал, и вспылил.

— Не чета тебе, девка.

Я-то хоть в ватажке за воина был, а ты тут кто?

Нукт бросил шишку с такой силой, что та, угадив говорливому пареньку прямиком в лоб, откинула его голову назад, и он приложился затылком о ель так, что искры из глаз посыпались. Паренек понял, что про девушку плохого лучше не говорить, и попытался себя оправдать:

— А что она?..

— А ты что? — в свою очередь поинтересовался Нукт, и, не дождавшись ответа, спросил: — Продолжишь, или мне снова «попросить» тебя?

Пареньку просьбы были не нужны.

— Это наша часть дороги. Слободская. Тут не так оживленно, но на кусок хлеба «накуролесить» всегда можно. Ходим ватажками по пять-шесть человек, в очередь. Я впервые вчера вышел. Я, отец, его брат и еще двое.

— Кони где, или вы пешеходами? — вспомнил о «главном» Кайс, которому осточертело ходить на своих двоих.

— Там, — указал влево пленник. — За большим поваленным деревом. Покажу, потом. Так вот… Вышли мы, значит, все пятеро, и аккурат к вечеру пришли.