Окаянный груз

Угадал, ведь, п-по делу?

— Точно, по делу, — кивнул Либоруш.

— Ну, коли, по делу, — вздохнул чародей, — тогда шутки в сторону. Слушаю внимательно пана сотника.

— Одного не пойму, зачем я тебе понадобился, а. пан Либоруш, — устало проговорил Войцек, — ежели по делу? Я ведь с коронной службы списанный. Вольный шляхтич, сам себе хозяин.

Пячкур потянулся пальцами к усу, да раздумал, не зная — подкрутить или дернуть посильнее.

— Может, сядем, панове? — вмешался Радовит, потирая бородку.

— Да можно и сесть, — Меченый одним движением подтянул к себе стул с высокой спинкой и уселся, как на коня, облокотившись о резную планку.

— А будет ли разговор долгим?

— То не мне решать, — пан Либоруш вернулся в кресло. — Как правильно ты заметил, пан Войцек, ты мне не подчиняешься, шляхтич свободный и волен делать что захочешь...

Шпара улыбнулся одними уголками губ, будто хотел сказать: «Ну, и чего ж ты тогда приперся?»

— ... только сегодня утром, — продолжал Пячкур, — ко мне гонец прискакал от пана Симона Вочапа.

полковника берестянского. Сильно коня гнал посланец, едва насмерть не загнал. Да и сам, как прискакал, упал и спит — умаялся в усмерть. Одно из тех писем мне предназначено. Я его уже прочитал. Теперь принес пану Радовиту показать — его оно тоже касается. А второе письмо — для тебя, пан Войцек Шпара. Так и написано.

Он протянул Меченому сложенный вчетверо и запечатанный каплей сургуча с оттиском печати полковника Симона — колодезный журавель в зубчатом кружке — лист пергамента.

— Прочтешь?

— Об-бижаешь, пан Либоруш! — сверкнул глазами Войцек.

— Пишу я не очень хорошо, но читать, хвала Господу, меня успели научить.

Быстрым движением пальцев он сломал печать и развернул лист, поворачиваясь вместе со стулом так, чтоб свет падал сзади.

— А это тебе, пан Радовит, — второй листок, уже распечатанный, появился из-за пазухи жупана Либоруша. Читай. Думай, что скажешь мне.

Две головы — чернявая и рыжеволосая — склонились над исписанными разборчивым писарским почерком листами. Пан Либоруш терпеливо ждал, легонько барабаня ногтями по подлокотнику.

Чародей справился первым — сказалась многолетняя привычка к чтению. Войцек еще разбирал письмена, беззвучн о шевеля губами, а волшебник уже поднял глаза на богорадовского сотника.

— Ну? Что скажешь? — теперь пан Пячкур не казался расслабленным и спокойным — звенящая на морозе сталь, натянутый диким конем аркан.

Радовит пожал плечами:

— Трудно мне что-то сказать. Из Выгова я уж три года как уехал.