Гардар 4

Кроме одной — в руке у гостя знакомый на вид короткий посох, скорее даже жезл, который выдаётся всем, кто достиг ранга магистра. Или, если забыть об армейской классификации ступеней, а вернуться к той, которой придерживались преподаватели в училище, — искатель.

Человек. Гардарец. Птенец того же училища, что и я. В этом не было никаких сомнений.

Вскоре мне и без «Ока» стали заметны детали: лежащая на полях шляпы красная пыль, щетина, играющая на губах лёгкая улыбка, вычурный амулет на груди. Я убрал заклинание и тронул рукой свой подбородок, ощутив там привычную шероховатость.

Выходит, волосы продолжают расти. Удивительно.

Приблизившись, незнакомец первым задал вопрос:

— Ты кто такой, парень?

— Аор де Ранид. — Помедлив, дополнил: — Выпускник второй ступени Таладорского училища.

— Второй? — Незнакомец склонил голову набок, оглядывая развалины за спиной Гвардейца. — И много вас сюда прислали?

— Одного.

— Забавный эксперимент. Что-то мне подсказывает — такое могло произойти только волей директора Рагнидиса.

Вместо ответа я лишь улыбнулся, а незнакомец покачал головой:

— Учитывая твою силу и каменюку, Гравой, верно, был в ярости.

— Кто такой Гравой?

— Наш вечно недовольный садовник тебе даже не представился?

С досадой на свою непонятливость я сопоставил то, что услышал от Стража о его прошлом, когда он выращивал леса. Теперь-то понятно, что гость говорит именно о Страже и, возможно, оазисах, один из которых он зародил вчера на моих глазах. И насмешка в словах незнакомца мне не понравилась, заставив язвительно хмыкнуть в ответ:

— Как и ты.

— Ох! Извини. Ты Аор де Ранид, — незнакомец произнёс моё имя с расстановкой, словно пытаясь припомнить, не слышал ли его прежде, прищурился, — верно я расслышал?

На мгновение мелькнула мысль, что я зря упомянул приставку к имени, но лишь на мгновение. Да, между собой мы, поступившие в училище, очень редко упоминали их. Учителя в первые дни строго следили за тем, чтобы среди нас, собранных со всей страны, не возникло ни одного спора из-за того, что один сын рыбака, а другой всю жизнь прожил в столице.

Но уже через две недели, когда у нас и на сон не осталось времени, это стало неважно. Хотя я, позже узнавший полное имя друга, взял в привычку ехидно именовать его именно им. Сейчас у меня вышло кичливо, но почему я должен стыдиться того, что по праву мною заслужено? Тем более представляясь в первый раз? Я уже не бывший школьник, уехавший из дома и сам в себе сомневающийся.