Зубы

Вся официальность и возвышенность до ранга единственной религии Пятого материка раздробила их у самых низов – там, где эта религия и зародилась. В тех дебрях, где ни один благочестивый юноша не сунет носа без стражника под самым боком. Там, где придворные дамы не ходят в принципе. В глуши, где десятки учёных оказывались обворованными, а простые работяги лежали на земле в пьяном бреду, лишённые последних целых башмаков.

Смешавшиеся со всеми известными и неизвестными ныне учениями, простые горожане, оборванцы, оставшиеся без всего и имеющие лишь надежду выбраться из этого дна – именно рядом с этими людьми семь столетий назад первые паломники со Второго материка развивали свою идею, захватывали дух у обездоленных людей и помогали им выбраться в свет.

Рядом с ними зарождались первые трактаты и догмы, которые должны были блюсти все верующие и служители. Никогда учение Детей Создателя не касалось исключительно богатеев. Никогда оно не предназначалось королевскому двору. А было оно простым способом дать помощь и надежду всем, кто в этом нуждался.

Калеб всё ещё стоял на четвереньках и посмеивался, пока капитан Берро носился по Залу Совета и на ходу облачался в доспехи, попутно приказывая прибежавшему стражнику собрать отряд Бежевых Щитов. Остальные Советники в ступоре стояли и не могли даже пошевелиться. Уж слишком сильно на них повлияли слова Мальферия. Слишком суровой для них оказалась правда, которая мало-помалу доходила до каждого из них – Мальферий был тем человеком, который давал толчок каждой из проблем, которые вот-вот должны были рухнуть, но каким-то невероятным образом держались на своих местах.

Смелый и решительный, пользующийся доверием большого количества горожан, имеющий аналитический склад ума и способный найти причину даже в таких сложных вопросах, как нищета и гнев людей. Если бы и можно было назвать это манипуляцией, то манипуляцией, которая трогает самые глубинные чувства и разбивает всякие образы и святые лики вдребезги.

Стоило только капитану Берро выйти в город в сторону Священного Дома, как Мальферию тут же помогли подняться и обходительно стали обрабатывать его раны.

– Мы... Поверить невозможно в то, что за стенами Птер Абье настолько всё прогнило, что служители, даже зная о возможных последствиях, не боятся брать деньги. И понятно ведь, что за все проделки маленького ребёнка будут спрашивать именно с родителя, но... О чём же думал Птерус? – виновато говорил Советник Руфиц.

– Оливий всегда думал лишь о себе.