Зубы

– Горожане! Услышьте мой первый клич! Я сам и дочери мои, Сёстры по крови – головы Церковников Малефикар стоим в грязных сандалиях у ваших ног, пока позолоченные рясы Понтифика и Патрисов его скрыты за блеском чищенных лат десятков стражников. Надругавшийся над всяким церковным законом служитель спит мёртвым сном на пыльной земле, а Птерус Орий лишь бессильно хлопает глазами пред многотысячной паствой. Слабость! Разнузданность! Праздность! Верите ли вы в то, что эти люди выведут вас на тропу благополучия? Хотите ли, чтобы мучители и убийцы невинных стояли за вашими спинами? Нужен ли вам Совет, который потакает всем слабостям этого города?! – разгневанно вопрошал Калеб, проявляя недюжее красноречие.

Толпа словно одичалый зверь рыкала, свистела, сопела и брыкалась. Пустив когти в мягкую почву, этот зверь огромными лапами выкорчёвывал мелкую щебёнку и словно требушет осыпал ею головы Понтифика, Патрисов, Бежевых Щитов, Главного Советника. Вся сцена напоминала собой отчаянный, почти жертвенный приём, когда дрессировщик запирает себе в одной клетке с диким зверем.

Город был их клеткой, народ был их зверем, а сами они – ничтожные и мелкие – дрожали в страхе и ужасе от того, что может произойти дальше. Верхушка города сама не заметила того, как надрезала себе руку и дала вкусить животному запах крови.

Стражники подняли щиты и укрыли ими священников и Советника, хоть и не смогли полностью укрыть их от удара – несколько камней ядовитыми укусами впились в тело.

Звуки отскакивающих от полированного металла камней походили на нескончаемый гул падающих в жаркий день градин.

Когда под ногами горожан не осталось камней, первые ряды не придумали лучшего, кроме как снять собственные башмаки, протоптанные и залатанные, и бросаться уже ими. В этот момент Калеб был похож на короля в прекрасном одеянии, мантией которому стали сотни опустившихся на колени жителей города.

В скором времени толпу окружили подоспевшие на помощь стражники. Не без тени страха они застыли за спинами беснующихся горожан, которые всё продолжали забрасывать потными башмаками лестницу, которая вела к главному входу в Птер Абье.

Горожан совсем не волновало, что несмелые стражники аккуратно пытаются опустить их руки, вырвать очередной ботинок, протянутый с задних рядов, пихают их в бока сильными руками и эфесами своих мечей.

Уиллема и остальных священников наспех уволокли внутрь Птер Абье, дабы те не пострадали ещё больше.