Зубы

Он громко закашлялся, вбирая беззубым ртом холодный влажный воздух, и как мог потянулся всем измождённым телом ближе, ещё ближе к краю. Окончательно израсходовав все силы, он завалился на спину и шумно, хрипло задышал. Рука его свесилась с эшафота и Берро, в крайнем изумлении, рассмотрел вырезанную надпись «Дурманщик», тянувшуюся до самой груди.

Повисла очень густая, почти ощутимая тревога. Всем своим видом Калеб доминировал над капитаном Берро, играл ситуацией как мог и, несомненно, только выигрывал. Без капли самодовольства этот человек одним взглядом разгрызал Уиллема на части - было видно, что с каждой минутой он всё более и более теряет самообладание и контроль, позволяя эмоциям вырваться наружу.

- Этот человек помогал торговцам Дурманом, за что и получил своё клеймо. Этой ночью он должен был быть предан смертной казни за деяние, совершённое против воли Бога-Создателя. И видит Он, нам ничто бы не помешало претворить этот план в жизнь. Я даю вам последний шанс сделать то, чего требует народ.

Дайте им возмездие, дайте вкус победы и станьте судьёй, достойным того обожания, которое у вас есть.

- Я... Нужны доказательства... - опешил Уиллем.

- Они не могут ждать, капитан. Как не можем ждать и мы.

- Всё пройдёт согласно процедуре... Судейскому решению... - заговорил Берро, но его голос начисто был заглушён разбушевавшейся толпой.

- Этому не бывать. Как не бывать и миру в этом городе. Я услышал достаточно. - промолвил Калеб и пинком сбросил окровавленное тело под ноги капитана.

Разгневанные жители города, в слепой ярости от настолько жалкого, тщедушного ответа, ринулись с кулаками на стражников. Многие, почуяв надвигающуюся бойню, сбежали, громкими криками оповещая других стражников о том, что происходит на Южном рынке. Не менее тысячи человек, взбешённых мягкотелостью и нерешительностью капитана, оцепили кольцом стражников. Сдавливая их шаг за шагом, они кричали от негодования и требовали отдать им на суд позорного помощника торговцев.

Мальферий и его послушники, наслаждаясь достигнутым успехом, медленно сошли с эшафота и без следа растворились в толпе. Только много позже, следующим днём стражники найдут в нескольких кварталах от Южного рынка одеяния, точь-в-точь повторяющие одеяния этой четвёрки.

Берро пришлось поддаться. За считанные минуты, которые тянулись в оцеплении как долгие часы, Уиллем успел пожалеть обо всех словах, что так небрежно бросил на виду у огромного количества людей.