Зубы

Они прошли по дороге глубже в берёзовую рощу, которая резко оборвалась и открыла им вид на старые, но крепкие и довольно большие дома ещё дореформенного типа – низкие, приземистые, но широкие, с большими окнами с деревянными рамами, толстыми стенами из бруса и досок и прямоугольными крышами без скатов с бугром из глины, по которому скатывается дождевая вода. После реформы практически перестали строить деревянные дома – им пришли на смену каменные постройки, высокие и тонкие, с множеством острых граней, покатыми крышами, металлическими заборчиками на балконах и тому подобными вещами, к которым мы так привыкли.

Чистые улице, которые как раз подметал поселенец, были сплошь заставлены большими клумбами с живыми цветами, пустующими после зимы – лишь мелкая редкая травка проклюнулась на тёплом солнце южного побережья. Несколько минут погуляв по улице, они наконец набрели на человека, который мог бы подсказать им местонахождение Макса.

Устало подойдя к высокому старику, что подпирал стену, глядя на полуденное солнце, отряд неуверенно обратился к нему:

– Эм.

Старик чуть подпрыгнул и удивленно уставился на чужаков:

– Путники! Вот те на! Не частые гости. Я б сказал "редкие", но таки иногда заходят. Чего вам, любезные? – с улыбкой проговорил он.

– Послушайте, я знаю как это сейчас прозвучит... Мы ищем Максвелла Тотмена. Вы не подскажете, где он может быть?

Улыбка медленно сползла с лица старика. Он медленно почесал у виска, прокашлялся и тихо спросил:

– Заремские чтоль?

– Да.

– Никуда он не пойдёт с вами. Здесь он, наш Красный Знахарь. Но не выпустит его народ за рощу, не дождётесь вы того момента.

– Только этого не хватало... – прошептала Кира.

– Эй! Не шушукайся, девка! Знаю я вас столичных крыс!

– Дедуля, не разевай рот на стаутемертскую молодёжь – мы нынче очень нежные и вспыльчивые. – съязвила Кира.

– Так, успокойтесь! – влезла Мира.

– Что, не можешь удержать соплячку в узде, безрукая? – рыкнул старик.

Он крикнул это так громко, что из соседних домов повылазили все: и дети, и женщины в домашних одеждах, непременно простых и застиранных почти до белоснежных цветов; за женщинами тянулись мужчины, последними же ковыляли совсем старики и старухи. Мужчины, будь они неладны, похватали с собой всё, что валялось под рукой – кто с топором, а кто с тяжёлым грузилом на толстой верёвке.