Зубы

Оказавшись в ситуации, когда весь город был неважен, чужд и противен, когда они были преданы, когда на них были навешены все проблемы отнюдь не одной сотни людей -- существовало только сострадание. Из моментов и точек, из капель чувств и жалости к самим себе, из удушающей безысходности родилось смирение. Серум прижал рыдающую девушку к себе и шепнул ей на ухо:

-- Мы стали лучшими из лучших, Мира... Теперь это наш долг.

Громко всхлипнув, Мирабель лишь сильнее вжалась в плечо Зекса и негромко произнесла:

-- Я не знаю как мне быть.

.. Как можно создавать новое, вписывать знания сломанным пером?

-- Ты далеко не одна. Я постараюсь помочь.

-- Уверен...? Нас с тобой...

-- Нас с тобой ждут великие дела, Мирабель. В конце концов, в наших руках теперь очень многое, от наших деяний зависят жизни.

-- Ты бы хотел встать на то место, где когда-то стоял он...?

-- Я думаю, он хотел бы этого не меньше.

Мирабель на секунду отстранилась от капитана Зекса, сделала несколько шагов назад и мокрыми от слёз глазами уставилась на широкое, почти квадратное лицо Серума, всё в мелких шрамах после битвы у Храма Пустоты, покрытое грубой цвета грязного сена щетиной и безмерной усталостью где-то внутри.

За этот год он как будто вытянулся в высь, раздался в плечах и теле, стал ощутимо больше. И теперь, несмотря на всё, предлагает ей двинуться дальше, стать, наконец, новой надеждой этого города.

Серум протянул ей руку и мягко сказал:

-- Если потребуется, то мы никогда не заговорим с этими лжецами.

Создадим свою игру, будем действовать по своим правилам. Отмоем Зарем от грязи и вновь сделаем его Чистым...

Мирабель совсем чуть-чуть улыбнулась. Не то от наивности слов старого друга, не то от самой настоящей веры в то, что в их руках на самом деле теплится шанс изменить многое.

-- Мне ведь полагается маска, правда? -- тихо спросила она.

-- Задумала нечто особенное? -- с улыбкой на лице спросил Зекс.

-- Не хочу дать им шанса понять, что моя жизнь теперь изменится.

Нужно что-то холодное, бесчувственное... Может быть, даже наоборот. Безмерно огорчённое. Скрывающее людскую боль.

-- Хм... Нам ещё многое предстоит сделать, подруга. Очень многое.

Яркое солнце вышло из-за туч. До них впервые стали доноситься шумные голоса толпы, весёлый крик и радостные песни. По видимому, коронация закончилась и люди приветствовали нового короля, которого ждали и надеялись, что с его приходом изменится жизнь каждого в этом городе.