Зубы

Со всех сторон кто-то пел и отплясывал в свете костров, красных фонарей и факелов; в каждом из переулков толпами стояли люди, преклонив колено, и слушали выряженного в схимы Церковников служителя – их поливали кровью, их хлестали кнутами, их избивали дубинками, а они покорно тянули руки ближе и ближе к Бичу Божьему, чтобы получить заслуженное наказание; в других углах на телах новообращённых послушников вырезались символы Времени и Пустоты, маленьким детям здоровенные амбалы держали руки и ноги, пока их тела клеймили Чтецы.

Чем дальше Уиллема вели по улице города, тем больше ужасных ритуалов он видел своими глазами. На одном из крупных перекрёстков, где стояли огромные чаши для сигнальных костров, ныне не было ни одного брёвнышка – чаши с горкой были заполнены окровавленными зубами, тут и там облепленными кусочками дёсен. От этого гадкого, омерзительного зрелища Уиллема затошнило. В глазах помутнело и он, повалившись на колени, изрыгнул едкую желчь, после чего ещё несколько секунд не мог прийти в себя.

– Для человека, лично участвовавшего в бойне под Храмом Пустоты, вы совсем слабы на желудок, капитан. – съязвил стражник, после чего очередным резким рывком поднял Уиллема на ноги.

Поверить сложно, но всего за одну ночь город из тихого и относительно спокойного места превратился в центр разврата и еретического богослужения. Со всех уголков слышались сладострастные стоны и смех, которые тут же смешивались с воплями боли и щелчками хлыстов. Толпы людей расхаживали по улицам в окровавленных одеждах, с иссечёнными спинами и ногами, но на кого бы не посмотрел капитан Берро – у каждого из них на лице расплывалась благая, почти беззаботная улыбка, будто вся эта вакханалия – не более чем городской праздник, на котором резвятся милые маленькие детишки и молодые пары, в то время как лёгкий ветерок нежно ласкает их лица.

Шаг за шагом они медленно двигались по улицам города и капитан, наконец, понял, куда его ведут. Это были Казармы Бежевых Щитов, под которыми находились катакомбы и допросные комнаты. Конечно, сейчас его закуют в цепи, подвесят под низким потолком и примутся делать с ним всё, что он сам некогда проделал с одним из послушников Мальферия.