Пламя Огнедола

* * *

Запустив пальцы в волосы, Кирай сидел на ступенях ратуши и немигающим взглядом смотрел на засохшую на ботинках кровь. Со всех сторон Озерного доносился стук и грохот разбираемых завалов и сдавленные стоны выживших.

Тихо скрипнула дверь, выпуская Гериала. Он остановился рядом с облокотившимся на перила Лимусом и Дарой. Маги одновременно перевели на командира взгляды, до этого прикованные к сидящему внизу церковнику.

— Мы должны как можно скорее прибыть в «Дорожный» на юге Срединного леса, — тихо сообщил Гериал.

Егеря согласно кивнули и посмотрели на неподвижного Кирая.

Он вздрогнул от прикосновения командира к плечу. Рассеянный взгляд зацепился за висящие на поясе Гериала ножны, высмотрел пропущенное егерем пятнышко крови на рукояти.

— Нужно ехать, Кирай. Остановимся у водоема за селом, чтобы ты привел себя в порядок.

Кирай поднялся и на ватных ногах поплелся к привязанным у столбов хасрам.

Держаться в седле было тяжелее, чем обычно. Правая рука ныла, и все тело отвечало ей болью, наведенной Крупицей в груди. В голове царила безжизненная пустота, словно бы Кирай исчерпал возможность что-либо чувствовать на долгие годы вперед. Он не понимал, почему смерть неизвестного старика так повлияла на него, и всякая попытка найти ответ, только усугубляла его состояние.

Как и сказал Гериал, егеря остановились у небольшого озера, что разлилось в узкой ложбине между холмов. Разросшиеся ивы купали в воде ветви; ворковали горлицы. Подождав, пока Кирай смоет с тела кровь и выполощет одежду, егеря продолжили путь. Они встали на ночлег ближе к полуночи, доехав до березовой рощи, широким клином врезавшейся в степь.

Запах разогретых мясных консервов плыл по стоянке. К вечеру хаср Гериала захромал и, отложив ужин на потом, командир возился с его лапой, выискивая в свете фонаря загнанный в подошву шип.

— Не расскажешь, что на тебя нашло в Озерном? — Лимус оставил Дару у костра одну и подсел к сторонящемуся товарищей Кираю.

— Если бы я знал, — с неподдельной горечью произнес тот. Запал, охвативший его в деревне, прошел, оставив место едкому раскаянию. — Не знаю, Лимус, я, правда, не знаю, зачем вообще схватился за клинок. У меня был электрошокер и игольник, но я даже не вспомнил о них! Этот меч... признаться, я боюсь его.