Пламя Огнедола

До стоящего на окраине дома отставного офицера оставалось всего ничего.

— Деда, деда, «желтые косынки» идут! — влетев в по обыкновению открытую настежь дверь, дети замерли на пороге.

— Они здесь, деда, — уже тише повторил самый младший из них, словно боясь нарушить покой дома.

Он сидел на стуле у окна и латал обнаруженную на парадном мундире Ордена Благочестивых дыру. Обтянутые сухой кожей руки немного дрожали, и игла колола пальцы, но старик упрямо продолжал накладывать стежок за стежком. Его зрение и слух давно были не те, что раньше, и только развитое за годы службы чутье вынудило его повернуть голову.

— Они идут, деда, — одними губами прошептала девочка. Не в силах сдержать слезы, она размазывала их ладошками, оставляя на щеках красно-серые разводы.

Старик тепло улыбнулся и отложил шитье на столик рядом. В вазе лежали спелые яблоки, которыми он всегда делился с приходящими к нему деревенскими мальчишками. Когда он обосновался в Озерном двенадцать лет назад, детвора побаивалась его, но вскоре стала заглядывать каждый день, упрашивая сходить с ними на озеро ловить рыбу или пускать воздушного змея.

Взяв приставленную к стене трость, он поднялся на ноги. Его взгляд скользнул по висящему в рамке на стене рисунку: с пожелтевшей от лет бумаги на него смотрело улыбчивое девичье лицо, обрамленное водопадом русых кудряшек. В будто бы живых зеленых глазах застыл задор.

— Спрячьтесь и даже носа не показывайте, — велел он, подойдя к застывшим на пороге детям.

Свет из дверного проема вырисовал на голом торсе россыпь старых шрамов. Память изменила ему многие годы назад, стерев историю каждого из них, кроме одного: белеющего на плече рубца, оставленного стрелой.

— Мы тоже можем сражаться! — звонким голосом заявил один из мальчишек. — Мы тоже маги и будем защищать свой дом!

— Цыц, — старик взлохматил его волосы и легонько толкнул внутрь дома. — Спрячьтесь и ни звука.

Троица послушно исчезла с дороги офицера, оставив тринадцатилетнего мальчишку одного.

— Пойдем, — маг коснулся его плеча и, стуча тростью, вышел на улицу.

Седые волосы блеснули на солнце, впитали пламя заходящих лучей, отрастивших длинные тени маячащим на другом конце улицы повстанцам.

— Ты все помнишь? Как я учил? — спросил старик у парня, и тот кивнул, стыдливо пряча за спиной дрожащие руки. — Не бойся.

Сглотнув, парень нырнул в куст сирени, разросшийся у низенького деревянного забора.