Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Мориус рывком поднялся на ноги, и в его руке появилась толстая, пахнущая пылью книга.

– Изучи, – книга упала Люфиру на колени. – Этот труд должен внести некоторую ясность в ту ерунду, что ты лепечешь каждый раз, когда заставляешь мирно плавающих духов подчиниться, и в те письмена, которые ты видел в мире живых.

– Зачем вы делаете это? – лучник приоткрыл книгу и перелистнул несколько страниц, наспех просматривая содержимое.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что прочтешь в том подземном городе. Быть может, тогда я проявлю большую снисходительность и не стану доводить твое тело до полного изнеможения.

– Изнеможения? – Люфир посмотрел на свою руку, худую и слабую, и перевел взгляд на застывшего над ним Мориуса. 

– Ты все поймешь. В свое время, – мужчина зло усмехнулся.

– Разве вы сами не можете, э…, – Люфир замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, – пойти на ту сторону и посмотреть? Или спросить у духа вашего сына?

– Балбес. Ты же совсем ничего не знаешь о взаимодействии твоего мира и Моря Теней.

Понимая, что его присутствию не рады, и не зная, чем обернется для него путешествие в Море Теней в реальности, Люфир отогнал навязчивые мысли о белой башне и духе с разномастными глазами, и углубился в изучение и толкование упомянутых в книге знаков. Каблуки удаляющегося Мориуса наполнили помещение звоном, смешались с шелестом страниц и шумом океана, так и норовящего пробраться внутрь башни.

Глава 3. Искренность и притворство

Отчаяние пыталось забраться внутрь головы, прожигало кожу, затягивало глаза поволокой. Настой дурман-корня лишь немного уменьшил боль от прижавшегося ко лбу клейма. Сцепив зубы, Оника думала об Ассамблее, предотвращенной войне с Республикой и все еще живом Кристаре – о том, ради чего она должна была молча сносить боль и унижение, до последнего сдерживать рвущуюся наружу ярость.

* * *

В Зале Собраний солнечный свет, преломленный занавесями на высоких окнах-арках, падал на фигурные спинки стульев, большая часть из которых пустовала. На внеочередной совет были приглашены лишь Первый советник и Зоревар. Церковник вальяжно раскинулся на стуле и качался взад-вперед на задних ножках. Преисполненный чувством собственной важности в той же мере, что и недовольством, Ульен стоял у кресла Всевидящей Матери и дожидался ее прихода.