Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Она разрывалась между желанием немедля покинуть пещеру и желанием остаться в подвернувшемся под руку убежище. Ее терзания разрешил Кристар: совершенно изнуренный, он задремал, прислонившись к теплому камню.

– Твой брат совсем выбился из сил, – заметил Эрхильд, потирая ноющие запястья. 

– Он и это выболтал?

– Чьи взгляды не разделяли бы ментальные маги, и где бы мои братья не нашли свое место, наши умения дарованы нам Первым магом, и я почту за честь услужить наследникам его силы. Вы – два столпа, на которых зиждется мир, в котором существует магия, а без нее, боюсь, такому старику, как я, уже не найдется места даже под дланью Всевидящей Матери.

– И в чем же смысл? Вы просто спрятались здесь и… Что вообще можно делать на краю мира? Разве не принято лишаться рассудка за столько лет полного одиночества и безделья?

– Твои слова остры, как и взгляд, девочка, – Эрхильд улыбнулся в усы. – У меня есть сны. И дурман-трава, разумеется. Ты могла представить, что это чудесное растение может выжить в полярных морозах? Здесь его ростки слабы, а листья желтее заячьего мха, но корни забираются далеко вглубь земли, крошат камень в поисках теплой воды.

Щелкая суставами и шурша одеждами, Эрхильд поднялся и забрал опустевшую тарелку.

– Вам обоим нужен отдых. Оставайтесь столько, сколько посчитаете нужным. Попрошу только об одном: постарайся обойтись без сквозняков – моим костям нужно больше тепла. 

Проводив старика взглядом, Оника склонила голову на плечо брата, размышляя о дальнейших шагах.

* * *

После мягкого света внутри грота, снег слепил глаза. Метель утихла, оставив после себя сверкающий плес и трескучий мороз. Примыкающий к долине гребень, с верхушки которого сорвался Кристар, прибавил в высоте не меньше метра, заострился от разгульных ветров.

Когда Кристар проснулся, Эрхильд сообщил, что сестра уже ждет его снаружи, и предложил набросить одну из шкур.

Не успев привыкнуть к яркому свету и осмотреться, Кристар поймал грудью увесистый ком снега, за которым тут же последовал второй.

– Еще не проснулся? – Оника сидела в десятке метров на застеленном шкурой высоком сугробе и подбрасывала в руке обрастающий снегом шар.