Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Придется остановиться поблизости, и какой смысл тогда вообще уходить? Разве ты действительно считаешь его опасным? Его сила не действует на нас, что он может сделать?

– Позвать церковников.

– Не ты ли говорила, что здесь твои способности сильны, как нигде? Арнора не пошлет армию, когда у ее порога Потусторонние. 

Слова брата сливались в неразборчивое бормотание, заглушаемые гулом крови в ушах. Оника должна была признать, что совершенно обессилела и не могла защитить Кристара от опасности, если они продолжат идти.

– Вам нужно отдохнуть, согреться и поесть, – Эрхильд снова появился, неся в дрожащих руках глубокую жестяную тарелку с ломтями жареного мяса. – Я оставил Огнедол, даже не догадываясь, что когда-нибудь еще увижу человеческие лица.

 Старик оставил тарелку на середине комнаты и вернулся на свое место среди шкур.

– Прошу вас, не откажите мне в беседе и не оскорбите, побрезговав трапезой в моем доме.

– Это очень любезно с вашей стороны.

Кристар потянулся к угощению, но Оника решительно остановила его.

– Пусть сначала сам попробует. Еда может быть отравлена.

– Что за глупости?! Ты подозрительнее Фьорда. Эй, с тобой все в порядке?

 Кристар забеспокоился, заметив блуждающий взгляд сестры. Оника тяжело вдыхала сгустившийся воздух, стараясь удержаться на ногах. Искра понимания вспыхнула в засыпающем сознании девушки слишком поздно.

– Проклятый старик! – с хрипом выдохнула она и ударом соединила ладони перед грудью. В грот ворвался студеный ветер, защекотал босые пятки Эрхильда и вынес наружу накопленное тепло вместе с дымом трав.

– Простите меня, я совсем забыл, что дурман-корень так действует на людей. Я курю его, чтобы немного притупить чуткость разума. Очень странно, что его пары подействовали только на тебя.

Скрежет слов старика утонул в накрывшем все шуме; он проникал в самые дальние уголки сознания, рождал спонтанные видения. Последним, что почувствовала Оника, были подхватившие ее руки брата.

* * *

Стоя перед Всевидящей Матерью и Командующей, Зоревар ощущал себя крошечной мошкой, которая в любой момент могла сгореть в пламени праведного гнева. Обе дочери госпожи Арноры также присутствовали на очередном закрытом собрании. Старик Ульен стоял позади Всевидящей Матери, словно в произошедшем не было его вины. 

Зоревар, словно очнувшись от забытья, вспомнил, что пришел сюда не по приказу главы Церкви, а по собственному желанию.