Хранители хаоса

Волот не хотел этого делать, но все же повиновался. Встретившись взглядом с отцом, он скривился, глаза защипало. Возникло едва сдерживаемое желание отвернуться, но он не шевелился.

– Я отрекаюсь от тебя. Ты не достоин имени своего деда, Джубы, поэтому я забираю его. Ты не достоин имени своего отца, Делкхина, я забираю и его. Также ты недостоин и имени, данного тебе при рождении, Ибрагила. Ты лишаешься его тоже. У тебя нет семьи и нет народа. Нет ничего.

Теперь Ибрагил не мог оторвать взгляда от глаз отца, которые были самым льдом.

И тут его кольнуло сомнение. Он кое-что вспомнил. Глаза отца. Они были не такими как раньше. Делкхин Джуба Болдун никогда не славился суровостью, хотя это не мешало ему быть хорошим правителем. Даже на самых отъявленных преступников он не смотрел с такой холодностью. И еще Ибрагила не покидало ощущение, что с ним подобное уже происходило, но вместо отца его судил брат, и наказанием было лишь изгнание. Да и обвинен он был за то, чего не совершал.

Что-то здесь не так.

Ибрагил поднялся с колен. Осмотрел помещение. Тронный зал, в котором он находился в окружении других волотов, был похож на тронный зал в Волотароне. Похож, но не более. Некоторые детали все же не соответствовали тому, что он помнил.

Посмотрел на мать, взгляд которой, как и у отца, не излучал ничего, кроме холода. И вспомнил, что она точно никак не могла быть здесь, ведь она погибла много лет назад.

Здесь все было не так. Его пытались обмануть. Все, что он видит, ненастоящее.

Ибрагил подобрал молот и сжал рукоять так, что заскрипела кожа ладоней. В голову ударила молния боли, заставив его испустить утробный стон. Родители, другие волоты, Тронный зал – все это задрожало и исчезло, как мираж. В нескольких шагах появилось нечто бесформенное и мерцающее. Сфера пульсировала, извивалась как клубок змей. Это она навела на волота все эти страдания, понял Ибрагил. Он не понимал, как и почему, понятия не имел, кем или чем было это существо, но точно знал, что причина всех мук кроется в ней.

Он попытался поднять молот и… не смог. Оружие стало неимоверно тяжелым. Или это он ослаб? Скорее всего, второе, потому что слабость овладела всем телом, даже стоять на ногах было непросто. Да и эта сдавливающая боль в голове, как камень, который все увеличивался и оттого становился тяжелее, не давала сосредоточиться.

Ибрагил запыхтел, поднимая молот, раны, оставленные стрелами Деваны снова закровоточили.