Хранители хаоса

И они сделали это: выследили волколака, но живым взять не смогли. Оборотень стал сопротивляться. Все наемники пали ужасной смертью, но следопыту удалось убить зверя. Однако самое страшное заключалось в другом – племянник патриарха укусил Калбур-Ллона, передав тому проклятие ликантропии. Узнав об этом, правитель Тошия впал в ярость. Велел схватить убийцу любимого родственника и казнить. Но когда того привели ко двору, он уже успокоился и передумал. Следопыт до сих пор помнил свой последний разговор с патриархом.

«Ты подвел меня, Калбур-Ллон», – правитель Тошия смотрел в глаза убийце своего племянника не моргая. В них читалась едва переносимое страдание.

«Я сожалею», – только и смог сказать следопыт.

«Ты хорошо служил мне все эти годы. Никогда не подводил и не давал поводов усомниться в твоей верности. Но то, что произошло вчера, не может остаться безнаказанным».

В тот момент Калбур-Ллон подумал, что умрет в ближайшие несколько минут. Он даже представил себе эту смерть. Перерезанное горло, растекающаяся лужа крови на гранитном полу, безудержный плач жены.

«Я не хочу казнить тебя, но и оставить в живых – тоже не могу. Иначе все посчитают меня слабым правителем. Однако это не означает, что ты не сможешь сбежать», – произнес патриарх, по-прежнему не сводя взгляда со следопыта.

Калбур-Ллон изумился, но все понял.

«У тебя есть один час. Я думаю, ты знаешь, что нужно делать. Когда время кончится, я отдам приказ лучшим головорезам Тошия убить тебя.

Калбур-Ллон не знал, что ответить. Он понимал, что патриарх дал ему шанс выжить, но благодарить за такой шанс он не хотел.

«А теперь уходи. И никогда не возвращайся. Никогда, слышишь? Тошия для тебя больше не существует». – Калбур-Ллон слышал эти слова, скрываясь в тайном ходу, которых в замке патриарха было пруд пруди, и которые он знал, как свои пять пальцев.

Ему повезло – из порта как раз отходило торговое судно на материк. Он попросился на него пассажиром за кругленькую сумму и к вечеру уже был далеко от Тошия и от своей прежней жизни. С семьей он так и не попрощался.

Следопыт снова глянул на единственную луну и нервно сглотнул. В горле пересохло, как после буйной попойки. Он сорвал флягу с ремня, отвинтил крышку и жадно приложился губами к горлышку.