Робокол

Диме сперва казалось, что персонал нюхает наркотики, потом эту живость он приписывал встречам с солнцем. Вернее всего, Рауль просто перенял манеру, хорошо подражал, как делают молодые, зеленые моряки, до конца не понимающие мотивов бывалых стражей моря. 

Как юнец он, возможно, рассчитывал вернуться — отгулять каникулы и снова в приключение.

— Тут у нас и телефон спутниковый, — первым делом оповестил бразилец, — когда капитан починит радио, мы с ним свяжемся! 

Дима понимал: все пустая надежда, меняется мир, прекращают двигаться маховики старых правил.

Назад дороги не будет! Но про телефон запомнил, и лишь отплыли, достал массивную трубку с антенной. 

Рауль выказал озабоченность, но Дима уже жал на клавиши. 

— Это судно не может по чьему-то хотению плавать куда заблагорассудится. У него есть хозяин, и я представляю интересы владельца… Алле, алле! 

Нагнать и уничтожить

Средств на счете было на минуту разговора с Германией, поскольку последнее пополнение делали год назад.

Об этом методично сообщал голос авторобота. И тут прорвался голос тети. Она тараторила, словно не было никакого собеседника. 

— Там мало денег, а ты звонишь по пустяку! — вмешался Рауль и протянул руку, чтобы забрать трубку. В это время тетя, наконец, узнала звонящего. Дима услышал ее возглас и успел выкрикнуть, чтобы пополнили счет на спутниковый телефон. Рауль завладел трубкой и с укором посмотрел на Диму, в то время как тот с ужасом глядел через его плечо. 

На них на полном ходу шел «Робокол».

С борта кричали и махали руками, но ветер уносил голоса прочь. Энрике решил поквитаться с беглецами старым пиратским способом. 

Катерок стал уворачиваться, как мог. Рауль крутил руль, а Дима кричал, в какую сторону убегать. Хватило бы одной крупной волны, чтобы бросить их назад, против движения. И тогда скорость и масса «Робокола» смяла бы скорлупку за секунду. Но чтобы двое неопытных бедолаг увели катер — в такое ни они, ни их друзья на корабле не верили. Дима чудом угадывал нужные стороны, и до рокового столкновения всегда оставалась пауза в минуту.

На «Робоколе» сбились с ног, все хотели понять, откуда «смотрит» Энрике. Для спасения ребят нужно было отыскать и уничтожить его «глаз». «Не успел, хотя должен был», — теперь Сострадательное Око покусывал нижнюю губу, глотая досаду. Он обязан был знать, что, когда ум хочет увидеть, испытать себя в процессе видения, он создает способность. Энрике сделал так, чтобы возник орган зрения.