Робокол

Ей представлялось, что они все как команда могли бы легко использовать мысль для перемещения информации, и она сообщила бы, что сильнее всего Энрике охраняет капитанскую рубку, а еще двое стоят на входе в трюм. Совсем без охраны Светлана, поэтому можно предположить, что либо Энрике ей доверяет, либо несчастная дама тоже на таблетках. 

Как действие ядовитого укуса у Димы было обезврежено алкоголем, так и таблеточный дурман терял свою силу, входя в Генри. Все то же спиртовое зелье. Но за Генри устроили слежку.

Преданные псы Энрике чуяли не только тонкую форму, но и слабое похмелье. 

Сострадательное Око настолько могуществен, что может отделять свое тонкое тело, и Энрике это учел. Опасности тонкое не представляло, но злонамеренный брат хотел быть уверенным, что никакая часть капитана не покидает пределов заточения. Вверх воспаряла только молитва, воздействовать на нее не умел даже коварный гений. 

Лойя представляла, что Сэмуил придумывает лазейку и услышит приближающийся шторм.

Он толков и сообразит, что на этой широте и в это время года таких штормов не бывает. Значит… 

Первые крупные капли со звоном упали на разогретый металл. Воздух поменял запах и стал наполняться эфиром. Смерть отодвинулась. Лойя попробовала отождествиться с дождем, почувствовать себя каплями и струями, соединяющими небо и землю. Она все еще лежала беспомощной. Несмотря на то что до начала ночного движения оставался час, «Робокол» снялась с якоря и включила полный ход. Идти по набирающим силу волнам было риском, а спасти при этом остров — вообще фантастика.

Значит, испугался…

Лойя слышала, как где-то внизу раздались команды, началась возня. До нее долетели вопли отчаяния, принадлежащие кому-то из моряков, она не помнила кому. Гневный голос выкрикивал, что пусть хоть обкормят наркотиками, но в такой шторм двигаться нельзя. Блюстители порядка действовали бесшумно и исполнили предложение крикуна, насильно напичкав его таблетками. Лойя вспоминала путаный пересказ Димы.

Часть была правдой: в «Робоколе» находился узел, придающий древнему кораблю недюжинную силу и маневренность. Голос бунтаря принадлежал кому-то из команды, умевшему управлять тайным агрегатом. 

— Третий механик! 

Это были слова, ее слова вслух. Лойя удержала себя от закипающей эмоции — ее тонкая оболочка могла рождать подобие разряда для готовящихся сорваться с неба молний. Находиться на металлическом контейнере в таком виде сверхопасно.