Робокол

Тут акул полно, ой, беда!

Она произнесла что-то по-русски, и, судя по тону, слова были ругательными. Светлана грозно двинулась в сторону Генри. Ее намерения явно были серьезными. 

Энрике выгнулся и прокричал: «Охрана, устранить беспорядок!» Лойя не разобрала в точности его слов, так как ее внимание захватил следующий эпизод. Когда-то бывшие обыкновенными матросами, парни, не сговариваясь, не делая ни одного лишнего движения, развели по сторонам женщину и доктора, причем у последнего руки оказались заломлены за спину.

Энрике размышлял не больше секунды и успел изменить решение. 

Женщину он приказал увести, а Генри продолжал стоять, обращенный лицом к мощному свету прожектора. Первый вопрос к доктору касался его нетрезвого состояния. Стальным голосом Энрике произнес, что алкоголь на судне недопустим и повторное ослушание будет жестко наказано. 

Второй вопрос самозванец задал, поглядывая в сторону, чтобы слушала Лойя:

— Красные таблетки, три раза в день всем охранникам и тебе. Отныне, когда охранники сами выпьют лекарство, один из них будет кормить ими тебя, и попробуй тогда не проглотить.

 

Генри возмущался: эти пилюли навевают тоску, что хоть в петлю полезай. Он решил разбавить их вкус, поэтому самую малость пьян.

— Ты хочешь разделить участь своих приятелей-бунтарей и угореть в их каморке? Безмозглое существо, ты как лекарь получил привилегию выполнять простую работу: давать лекарства моим охранникам. Но ты не оставляешь мне другого выбора, кроме как снять тебя с должности и самому лечить больных охранников.

Если они пропустят дозу или ты перепутаешь красные с синими, их смерть будет на твоей совести. За всю жизнь я никого не убивал и не убью, это мой закон. Просто люди обязаны делать то, что должны делать, а без таблеток у них это не получается. Как раз ты — доказательство моего утверждения! Проси прощения и три раза скажи, что так больше не поступишь.

Вместо просьбы о прощении Генри пустился в путаные оправдания, что Светлана попросила его присмотреть за болонкой, а сама пропала на час с лишним.

Если бы не проклятая собака, Генри давно пришел бы в форму.

— Как ты думаешь, лекарь, насколько дорого это животное для Светланы? Если собаки совсем не станет, на сколько затянется ее тоска? Не хочу кормить ее лекарствами, все-таки слабый пол. Но если она будет оплакивать пару дней и потом забудет, можно и без лекарств. 

Отвернувшись от прожектора, Генри плюнул на палубу и пробубнил себе под нос ругательство.