Крылья распахнуть!

 – Но главное все-таки – мозги, – уточнил Аквамарин. – Акула-дура хапает все, что видит, даже наживку на крюке. Я одной такой брюхо вспорол, так она свои кишки глотать принялась. А человек соображает, когда с акулой можно связываться, а когда и удрать не стыдно. Я сегодня с проклятой мерзавкой в догонялки играл. В море от акулы проще схорониться в камнях. Или на дне замереть: она хватает то, что движется. Слабые места у нее – глаза и рыло. Если чем-то ее отпихиваешь, как раз в рыло тычь. А сумеешь сильно и точно ударить между глаз, так с одного удара убьешь.

Ну, про брюхо я уже говорил... Различать надо, голодная она или из любопытства к тебе лезет... Да, чуть не забыл: не давайте акулам себя башкой бодать. Они иногда не кусают, а бьют головой так, что ребра поломать могут. А уж если ранен – надобно сразу к берегу. Эти твари на кровь издали приплывут. Да на суше и лечиться сподручнее.

Уна просунула сквозь решетку руку и почтительно потрогала стальной прут.

 – А теперь, – завершил беседу Аквамарин, – я лягу спать, потому что устал.

Догрызайте яблоки, только тихо. А кто будет шуметь и визжать, тому Аша всыплет.

Парень растянулся на камнях у решетки и опустил веки на глаза.

Аша предостерегающе зашипела на детвору и села рядом – оберегать его сон.

3

Там колдун совершает привычное чудо,

Тут, покорна напеву, танцует змея...

(Н. Гумилев)

Илв медленно раскачивался вниз головой, зацепившись ногами за толстую ветку, и монотонно рычал. В этих звуках не было угрозы, они походили на громкое мурлыканье огромной кошки или на мотив странной песни.

Змеи обвили илва, оплели его руки, ноги, туловище. Змей было не сосчитать, так они сплелись, перепутались, толстые, как канаты, и тонкие, вроде удавки палача, серые, черные, зеленые. Они шевелились, шипели, ползали по ветви и по телу илва, а тот продолжал так же мерно раскачиваться, и его дыхание не сбивалось с ритма.

 – Прелюбопытное зрелище, – сказал Алмаз, постукивая пальцами по подлокотникам кресла.

– Я наблюдаю его в третий раз, и оно мне не наскучило.

Аквамарину зрелище казалось попросту отвратительным. Но он промолчал. Если Алмаз в хорошем настроении, этим надо воспользоваться.

Сейчас парень был в земном облике: крепкий, загорелый иллиец с длинными черными волосами и темными глазами. Он стоял возле кресла, в котором восседал Алмаз. Оба смотрели на опушку волшебного леса, где илв Изумруд, устроившись в немыслимой позе на ветке, обнимался со змеями.