Крылья распахнуть!

По ступенькам почти взбежал, посмеиваясь над недавней робостью, – и был встречен на палубе седым сухощавым небоходом с военной выправкой и с пустым левым рукавом куртки, аккуратно заправленным за пояс.

 – Эгберт Крозертон из Крозертон-холла, – представился тот, приветствуя Дика крепким рукопожатием. – Привел эту прелестную эрлету от самых Винтерфорских верфей.

 – Кто же не слышал про Винтерфорские верфи! – отозвался молодой капитан с уважением. – Меня зовут Дик Бенц.

 – О! Альбинское имя? Мы соотечественники?

 – Нет, я франусиец.

 – Легкая, устойчивая, чуткая к повороту. Скорость я всерьез не выжимал: не моя шхуна, чего рисковать? Словом, если бы не команда, я бы наслаждался каждой минутой рейса. Но вы же понимаете – однорейсовый экипаж...

Он нахмурился и резким движением засунул ладонь за пояс. На миг Бенцу показалось, что у альбинца целы обе руки.

Причину мрачности Крозертона понять было несложно. Для перегона кораблей от верфи до будущего порта приписки набирают команду на один рейс – всякий сброд, кто подвернется под руку и кому все равно, в каком порту покинуть судно.

Никакой капитан не согласится расстаться со своим кораблем даже на один рейс. Поэтому для перегонов нанимают тех, у кого уже нет своего корабля. На один полет отставнику хватит сил и здоровья, а опыт поможет ему управиться с сомнительной, кое-как навербованной командой.

 – Экипаж у вас, надеюсь, свой? – поинтересовался альбинец, подтверждая мысли Бенца. – А то я никак не могу порекомендовать этих лодырей и буянов, демон их сожри. – Он взглядом указал на сгрудившихся поодаль леташей, хмуро глазеющих на встречу двух капитанов. – Надежен был в полете только погонщик. Но он к вам в команду не пойдет: тоже отставник, мой товарищ по фрегату «Королевская воля».

 – Экипаж у меня свой, – гордо ответил Дик и всей грудью втянул воздух, напитанный свечным запахом франусийской мастики. – Но вы, эрл Эгберт, я вижу, не давали спуску лодырям. Везде порядок, палуба мастикой натерта, песочком присыпана... бальза, да?

Крозертон охотно сообщил, что и палуба, и все переборки сделаны из бальзы, и это очень облегчило шхуну.