Неживой

 

Жаль, но вся эта красота и единение были растворены где-то на дне из мешанины захватывающих их страстей и глупости. Ярр не был огнём, стихийным бедствием или их врагом. Ярру просто нужно было пройти своей дорогой. Да, он убивал и ел их, но так же делали и дикие звери. Да и то, начал он так делать лишь в ответ на насилие с их стороны. Не буди они в нём зверя, быть может, он бы обошёлся оленями и птицами. И сейчас люди поднимались на борьбу с ним, не слушали его уговоров и не обращали внимание на то, что он лишь защищается.

Они вырубили лес и построили свои дома из мёртвых деревьёв. Вспахали землю и засадили её подчинившимися им растениями. Приручили животных и поставили их в зависимость от себя. Они легко и без всякой магии научились изменять этот мир под себя. Их работа была тяжёлой, но они очень хорошо знали её и умели делать. 

И даже если бы Ярр действительно был стихией, разрушающей всё на своём пути, они могли бы легко бросить свои дома и возвести новые в другом месте.

Но вместо этого они приготовились драться, словно Ярр загнал их в угол, не выпускает и собирается убить. 

Желудок его задрожал. Ярр скривился от его нестерпимых и пугающих позывов. Раньше он как мог противился голоду и жажде крови. И это даже стало у него получатся. Но чем больше он встречал людей, тем меньше видел смысла в том, чтобы сдерживать свою природу. 

Раз людям так нравится охотиться на него и убивать его, то почему он должен относиться к ним как-то иначе?

Крики ужаса, страха и проклятий, раздающиеся со всех сторон стихли.

Люди рассмотрели его и немного уложили его присутствие у себя в головах. В него полетели камни и поленья. Не опуская голову и не прикрываясь, он выдержал все удары и издал вопль, вместив в него всю свою силу, боль, одиночество и обиду. Селяне отшатнулись от него на несколько метров, но быстро пришли в себя. Снова в него полетели проклятья и камни. 

Ярр опустил подбородок, стиснул зубы и просто пошёл вперёд.

В конце концов, это всё что от него требуется.

Толпа отхлынула, пропуская его, но ещё не дойдя до границы деревни, он снова завяз, борясь с невидимыми силами, хранившие эти земли от присутствия таких как он.

Видя что он замедлился, что его движенья стали неуверенными, что он словно вяз в болоте, они почуяли его слабость. Поток камней и проклятий стал сильнее. Он отшатнулся от удара огромного палена, обрушенного об его голову, совсем с близкого расстояния.