Неживой

Взгляды охраны сосредоточились на ней, точнее на её эксцентричной цветастой одежде и многократно проколотых ушах. Они решали кто она — бродячая циркачка или богатая дворянка в поисках приключений и готовая проматывать своё состояние вдалеке от скрипящих зубов отца. Но Зильда была чем-то совсем иным. 

— Сечные мы. Прибыли на зов великого князя Горана, именуемого, кажется… Вечным? — Зильда подмигнула и окинула рукой своих людей.

Стражник скривился, в фокус его глаз снова попала шайка босых, грязных и полураздетых головорезов, причудливо выбритых, покрытых кривыми татуировками, с недобрыми взглядами и улыбками.

— Ну чего ты, голубок! Мы ж свои, из народа, — заверила стражника Зильда широко улыбаясь. — Князь позвал, мы пришли. Послушаем, что скажет, ежели работа есть — поработаем — а нет, так и уйдём с миром. Эт ты бояр сюда лучше вшивых не пускай, они тебя объедают, не мы. Мы вон какие тощие.

Страж хмыкнул, невольно кивнул, словно соглашаясь, поднял бердыш и опустил на плечо.

— Ток енто… тихо там. Князь новый и не в духе. На раз головы рубает. И гости у него, важные, заморзкие, тоже не шутют. И ващпе вы через северные ворота прошли, а не через энти. Не видали вас туто.

— Конечно, родной! — улыбнулась Зильда и снова изобразила реверанс. — Мы в уголке тихонько посидим, как котятки, молочка попьем, если дадут, да уйдём дальше гулять. Дай тебе Всематерь хлеба и духа, чтоб никто не вышиб.

***

Это был первый визит банды в Триданию. Одного взгляда на происходящее за городскими воротами Зильде хватило, чтобы понять всё про этот городишко.

Здесь они умрут со скуки.

Такие места они обходили стороной. Войны тут не было уже лет тридцать, а та, что случилась, скорее всего, была последней и решила все местные споры да распри. Власть находилось в руках у достаточно сильной и жёсткой династии, которая, по всей видимости, уже давно смогла решить все «политические» проблемы и угомонить конкурентов, да так, что никто о «другой жизни» уже и не сетовал.

Тридания хоть и обладала просторным выходом к Балову Морю, но со стороны суши была окружена почти непроходимыми лесами и извивающимися, раскрошенными скалами.