Мёртвая тень

Как нас с таким защитником до сих пор не обнесли – одному Отдавшему долги известно. Лохматая зараза ластится ко всем подряд и очевидно считает, что в мире живут одни добрые люди. Ах, если бы так!

Дверь приоткрылась и наружу высунулся конопатый нос в синих точках. Я ухватилась пальцами за него и потянула наружу. Послышалось глухое сопение.

- А ну, открывай матери, исчадие Вопрошающего! – как можно суровее сказала я, пытаясь не сорваться на смех. – Поведай мне, отпрыск бурьяна, кто сегодня прогуливал занятия по грамоте и назвал отца Найда унылым козлом?

- Ма-ам! – я подтянула паршивца поближе и перехватила его за ухо.

- Не ври, не больно, - я покрутила быстро краснеющее ухо. – А вот когда за тебя возьмётся отец…

- Ма-ам! – вот теперь в голосе звучало отчаяние.

- Ладно, - я отпустила сына и махнула рукой. – Но не дай Отдавший, ты ещё раз…

- Я всё понял, - сын подхватил корзину и юркнул в дом. Заноза, с интересом наблюдавший за нашим представлением, фыркнул и принялся чесаться. Я посмотрела на низкое небо, по которому медленно ползли дождевые облака и пошла в дом.

Тут же на меня налетели, вцепились в юбку и поползли по ней вверх. Всё это сопровождалось оглушительным визгом и вопросами, что мама притащила вкусного. Пришлось брать каждую из близняшек под мышки и аккуратно ставить на ноги. Обе успели перемазаться в чём-то чёрном, причём одна измазала левую щёку, а другая – правую.

Поэтому под повторяющийся вопрос о вкусняшках, я потащила грязнуль к ушату и тщательно отмыла. И лишь после мы отправились на кухню, где прогульщик успел разобрать корзину и теперь стоял с самым что ни на есть невинным видом, прямо, как у папаши, когда тот в чём-то виноват и приходит просить прощения.

То самое, о чём спрашивали близнецы лежало отдельно от всех остальных продуктов, старший отлично понимал, что к чему и тоже ждал своей доли. Только молча, в отличие от парочки приставал, которые вцепились в край стола и пытались вскарабкаться наверх. Я убрала ножи подальше, от греха и выдала каждому попрошайке по большущему леденцу на деревянной палочке.

- Подзатыльников бы тебе надавать, - сказала сыну, но угощение всё-таки отдавать.

Хлопнула входная дверь.

- Папа! Папа! – радостно завопили близняшки и обеих, как ветром сдуло. Сын покосился на меня и тоже бочком выскользнул в дверь.

Так, муж вернулся, а у хозяйки даже печка не разожжена. Хороша, что сказать! Ладно, поцелую благоверного, от этого у него всегда сердце тает.

Я вышла в гостиную. Никого.