В горе и в радости

В горе и в радости

Махавкин Анатолий Анатольевич

В горе и в радости

В ГОРЕ И В РАДОСТИ

Что вам приходит в голову, когда вы слышите слово: «Принцесса»? Нечто нежное, воздушное, в кружевах, стреляющее невинными голубыми глазками из-под ослепительно белых локонов, так? Забудьте. Всё – неправда, кроме этих самых белых локонов.

Нет, три дня, пока шла подготовка к свадьбе, я честно продолжал верить в нарисованную картинку. Временами мне показывали, как Маат, моя невеста, дочь второго императора Моур, если что, готовится к самому важному шагу в своей жизни.

И да, кружева, локоны и невинный взгляд…карих глаз. Ну, да ладно.

Впрочем, в той круговерти, куда меня засосало, я иногда вообще забывал, что происходит и что должно случится. Из быстрого водоворота выплывали знакомые и незнакомые лица. Бронзы: «Запомни это, это и это»; Серёги: «Ну ты даёшь, Карась! А можно я твой кортик возьму, а?»; Бати: «Опозоришь нас – убью! Надо будет, устрою межгалактическую войну» и какого-то седобородого пердуна: «…» Блин, опять переводчик хренью страдает!

Потом была свадьба и на свадьбе невеста щеголяла в чёрном облегающем платье, позволяющем понять, что размер бюста – далеко не главное.

А вот пятый размер – главное. И разрез – до попы, а попа – ого-го! Короче, оставались одни белые локоны.

Торжественная часть была…Очень торжественной. Очень-очень. Столько болванчиков в военной форме я видел только в исторических голо про древние войны.

Такой салют я наблюдал лишь во время совместных учений пятой и восемнадцатых эскадр. А столько болтовни слышал лишь на губе, когда прапор непрерывно ездил нам по ушам.

Как выяснилось, происходящее заколебало не только меня. Стоило последнему из восемнадцати ритуальников (так перевёл электронный болванчик) закончить свой бубнёж, как нам с Маат нацепили переливающиеся золотом и серебром браслеты. Мне – на левую руку, невесте – на правую.

Странное ощущение: будто украшение тут же стало частью кожи.

- Подойдите, - самый старый из ритуальников заставил нас коснуться браслетами и стать на колени, лицом друг к другу. – В сиянии и мраке, в холоде и тепле, в счастье и беде, в жизни и смерти – едины.

Когда мы произносили клятву, я вспомнил то, о чём говорил Бронза. Среди дворян Моура не существовало понятия развода, поэтому брак здесь заключали один единственный раз.