Воспитанник орков. Книга первая.

— Нельзя унижать людей.

— Даже таких?

— Даже таких. Иначе, чем мы будем от них отличаться?

Всю дорогу до дома младший двоюродный брат держал Данута за руку, а тот лишь улыбался, но руку держал. А вот старший...

У Казистера был определенный талант — он умело находил слабое место своего собеседника.

Данут, пока жил в поселке, никогда не задумывался о своей внешности. Он был высоким даже по меркам поморов — немаленьких, в общем—то, мужиков, имел загорелую кожу. В поселке внешний вид парня никого не удивлял. Ну, вымахал, ну, кожа темновата, так что такого? Если постоянно ходишь под солнцем, лазаешь по канатам на соленом морском ветру, быстро становишься смуглокожим.

Но в Тангейне он выделялся из общей массы — бледнокожих и худощавых северян, не любивших вылезать из дома. Опять—таки, силы у парня было столько, что когда дядюшка устроил его в «приказчики», то уволил двоих грузчиков.

— Вы орк, — продолжал глумиться Казистер.

Дануту хотелось врезать в ухмыляющуюся физиономию брата. Не было ничего, чтобы он ненавидел так, как орков.

Ну, разве что, норгов, но это особый счет. К тому же, парень считал, что норги — это никакие не пираты, а те же орки. Не зря же, слова созвучны — «норги» — «орки».

Но Казистер имел еще один талант — он понимал, что двоюродный брат, это не хулиган, способный с удовольствием попортить его смазливую мордочку, которой он так дорожил, и бить не станет. Это он осознал после затрещины, за которую Дануту было до сих пор стыдно. Поднять руку на родственника — последнее дело! Как это сумел понять смазливый родич — непонятно.

— Тупой, грязный орк, — не унимался Казистер. Позабыв, что хотел соблюсти высокомерие, братец перешел на «ты». — Ты ничего не умеешь, кроме того, чтобы распускать кулаки!

Когда—то отец учил — если не хочешь вспылить, мысленно сосчитай от одного до дюжины, потом обратно, а заодно подумай, чем можно вывести противника из себя, не прибегая к кулакам? Если тебя задели за «живое», ответь тем же. А что там у братца?

— Вы правы, дорогой брат, — виновато потупился Данут, еще минуту назад хотевший уронить на родственничка бочку с «земляным маслом».

— Я был неправ.

— Что? — вытаращился Казистер.

— Я был неправ, что побил этих ... хороших юношей. Сегодня же извинюсь перед ними и скажу, что отныне я не вмешиваюсь в ваши дела.

Данут, старательно пряча усмешку, наблюдал, как с хорошенького личика сползла улыбочка, сменившаяся гримасой испуга.

— Хотя, — в раздумье добавил он. — Извиняться придется вам.