Красный Камень Каррау. Каррау I

Как и что здесь происходит.

Нить в структуре газа завибрировала. Я сдвинулся, чтобы натягиваясь, она нас не задела, и проследил по нити до носителя. 

Ректор – прежде это было ректором – в таком же, как все, балахоне, кружил по сужающейся спирали по комнате. Он наматывал на себя структуру, выстроенную в линиях газа, ломая и поглощая ее. Дух газа замычал от боли, звякнул баллонами – но подчинился, позволяя питаться собой ларве. Его воля не могла соперничать с волей того, что заполнило небольшое тело мужчины и, не помещаясь, вываливалось из него.

Созревшая ларва прорывала ректора, как огромная нога раздирает маленький носок. Её плотные части вытягивались из ушей, глаз, живота носителя. 

Еще трое одержимых – незнакомые мне мужчины и женщина, присоединились к кружению. Уверен, они из преподавательского состава. Завершив движение, все четверо заняли места на линиях самого маленького, внутреннего квадрата.

Нечто, скрывавшееся до этого в тени, вышло в центр энерго-смысловой конструкции. Оно давно не было человеком.

Мозг защищал, не позволяя увидеть, кем именно оно было – я понимал, что знаю его, но отказывался узнавать. 

Существо прятало поврежденную плоть в слои красной блестящей ткани. Достало маленький предмет и щелкнуло им. Затем щелкнуло еще раз – высекая искру.

Зажигалка. 

Зажигалка, а газ, пропитавший всё здесь, пропитавший мою одежду и волосы – с метаном. 

Я отшатнулся. Толкнул нечаянно Давида. Его кукри чиркнул о стену.

Исковерканное, разорванное тело того, кого я называл Историком, повернуло ко мне лишенную половины лица голову.

 

Глава 8.4 Историк

У Историка в руках была зажигалка, а мои волосы, кожу, одежду пропитал липкий горючий газ. 

Я рванул прочь прежде, чем понял, что скрыться негде – туман везде. Прежде чем осознал, что потерял Давида – он остался сзади. Огонь еще не пылал, но я знаю его жжение на костях, я знаю запах горящей кожи, я знаю какова эта боль. Сотни тех, чей долг я носил, погибли в пламени.

Связанные, избитые, запытанные. Сорвавшие горло криком, пока жар объедал их ноги.

Я побежал прежде, чем понял, что бегу.

Выскочил на троицу, одетую в пропитанные бензином балахоны.

Я отбивался, пока они тянули меня назад – в зал к существу, занявшему тело Историка. Отбивался, пока привязывали колючими веревками к крестовине. Почти не осознавая, кто я, и что я делаю. Задыхаясь от паники.

Газ лип к коже, ластился как бродячий кот.