Хранительница. Противостояние

Марите показалось, что даже спина чернокнижника – минуту назад прямая и уверенная – как-то сгорбилась. Несколько минут маг стоял молча, затемповернул к спутнице бледное, взволнованное лицо:

– Терихо сказал мне, что для того, чтобы выйти отсюда, нужно нажать на метку богини, но я не вижу её на стене! – почти испуганно сказал чернокнижник.  

Девушка, подойдя вплотную, быстро и жадно обежала глазами каменную твердь. Стена стояла перед ней – тёмно-серая, монолитная, неприступная, покрытая сетью мелких трещин.

Ужас выбелил лицо Мариты. Они оказались в ловушке.

Что только маги ни делали, пытаясь открыть монолит! Разве что головой не стучали о стену, но тщетно.    

Четверо суток спустя пришла пора сдаться: чернокнижники обшарили каждый миллиметр каменной стены, использовали все известные им заклятия – и впустую. Донимали голод и жажда, сознание временами проваливалось в серую муть.

Обессилев, Марита сползла на пол и, растянувшись на нём, равнодушно уставилась на низкий, будто давящий на неё потолок. Вдруг там, над её головой, что-то тускло блеснуло…

– Шак! – чернокнижница вскочила, как подброшенная пружиной, указывая рукой вверх. – Там!.. Там!..

Шакринн вскинул голову, глянул на потолок и выругался. Девушка, встав на цыпочки, дотянулась дрожащими пальцами до тускло мерцающей метки в виде звезды и нажала на неё.    

Почти сразу в стене обозначилась тёмная вертикальная трещина.

Над Альпами струилась глубокая ночь, холодное небо светилось тусклым пеплом далёких мерцающих звёзд. 

Проём в стене медленно срастался за их спинами. 

– Вилли, давай рассказывай, что здесь творится! – голодные и уставшие чернокнижники на заре ввалились в дом Вебера, выдернув хозяина из сна и тёплой постели.

– Он… Фарлир этот ваш, убил ещё двоих, – Вебер, зевая, всунул ноги в тапочки. – Начальник полиции подал в отставку. Мюнхен превратился почти в пустыню: люди боятся высунуть нос на улицу... А вы, кстати, где пропадали?

– Где мы были, там нас уж нет, – коротко ответил Шакринн. – Вилли, дай нам чего-нибудь пожевать – мы умираем с голоду! И побыстрее – у нас мало времени.