Лунный князь. Беглец

А солнце светило так ласково, как мамины глаза когда-то. Распуганные утренним грохотом и землетрясением птицы возвращались к насиженным гнездам, и где-то высоко-высоко пел жаворонок. Жизнь была так прекрасна, что даже воспоминание о Шойне ее не омрачало.

Вот только брат… Кто отомстит жрецам за Дьята и всех остальных, невинно убитых?

«Ты дурак, Райтэ. Сам суешь башку в западню», - ворохнулся внутренний голос, как будто без него непонятно, что дурнее меня в двух мирах точно никого не найдется.

Верховный перестал улыбаться и весь подобрался, как рысь для прыжка.

Двое дарэйли опять встали за его спиной и положили ладони ему на плечи. Что он задумал? Воспользуется тем, что нам с дедом, занятым выяснением родственных отношений, не до него и захватит обоих?

Взглядом приказав Градниру и Ксантису не вмешиваться, а последить лучше за Сьентом, я положил голову на импровизированную плаху. Будь, что будет.

Ловко меня поймал князь. Знает ведь от Гончаров, что нет во мне крови Энеарелли. Откуда, если княжна Сеана умерла в первую брачную ночь, и мы с братом – неизвестно чьи дети, непонятно какой пришедшей в наш мир сущности? И пусть зачавшее нас тело было телом Сеаны, но… имел ли я право на дух династии Энеарелли? А меч – он ведь не столько материальная, сколько духовная сущность, иначе как он еще до соприкосновения с плотью  почувствует, чья кровь у претендента на имя хранимой им династии? 

Но я знал, что поступаю правильно — так, как должен.

- Уверен ли ты, Райтегор, взявший себе древнее имя Энеарелли, в своем праве крови? – спросил князь, занося меч.

– Еще не поздно отказаться, и я пощажу тебя, хотя должен убить за такую дерзость.

- Уверен, - выдохнул я.

- Если Иллинир признает тебя, ты – мой наследник, Райтегор. Если нет, да покарает тебя, посягнувшего на чужое имя, воля Единого.

Меч опустился.

Наверное.

Я ничего не почувствовал.

Зато грянули яростные, оглушительные крики. Я вскочил с колен. Тело князя, пронзенное мечом, падало навзничь, и я едва успел подхватить деда, не дав коснуться земли.

По рукам потекла кровь, смешиваясь с кровью из моих не успевших затянуться ран от осколков ледяной глыбы. 

Из груди старика торчала рукоять Иллинира.

Как так? Этот меч не может посягнуть на кровь своего создателя! Я же видел!

Люди князя окружали нас, крича и потрясая оружием. Граднир пятился, скалил клыки, не подпуская их. 

Старик открыл глаза, прохрипел, пуская кровавые пузыри:

- Не он. Жрецы.