Лунный князь. Беглец

Сразу оставив меня в покое, один из рыцарей развернулся, показывая мечом на Гончаров. Те уже заняли круговую оборону, и по их предусмотрительной скорости стало ясно, что они готовы были к такому повороту, а значит, сами и спровоцировали. Но как они смогли? 

Оставшийся с нами воин поднял забрало и я увидел морщинистое седобородое лицо. В карих глазах вассала стояли слезы. Он снял плащ, расстелил на земле и бережно уложил на него раненого. Меч, вошедший рядом с сердцем, он трогать не стал, как и я, сразу поняв, что это только ускорит кончину.

До нас долетели слова Верховного:

- Клянусь милостью Сущего, мы не замышляли зла князю!

Эта ложь вызвала такую ярость отряда, что люди забыли о могуществе слуг Эйне и ринулись скопом, но их встретила стена огня, и атака захлебнулась. Ксантис пытался забросать пламя землей, а мой вассал и так был на грани истощения, и я приказал ему отступить. Лучше подождать, когда «огненный» сам себя исчерпает. 

- Отводи людей! – приказал я седобородому.

Рыцарь, стрельнув злыми глазами, не стал выяснять, по какому праву я тут распоряжаюсь,  прокричал команду, и его люди отступили.

Многие остались лежать – жрецы не подпускали атакующих, но я понимал: если бы они контратаковали всерьез, от княжеского отряда давно бы уже никого не осталось. 

Почувствовав, что князь силится что-то сказать, я склонился к нему. 

- Райтэ… - позвал умирающий. 

- Я здесь, князь.

- Дай руку.

Твердая, заскорузлая ладонь чуть сжала мои пальцы, укладывая на окровавленную грудь.

- Я старый дурак… - прохрипел он. - Плевать, порченая у тебя кровь или нет… У тебя глаза Сеаны. Ты – Энеарелли. И я… признаю тебя. Будешь… князем… после меня. Ольхан, ты слышал.

Седобородый рыцарь кивнул:

- Слышал, ваша светлость. Я засвидетельствую перед Богом Единым и миром.

- Меч… подменен. Найди.

Седобородый кивнул. Ясно, что подменен. И даже мне понятно, что у жрецов был только один миг для подмены: когда при показательном испытании меч выпал из рук того вассала в синем плаще и оказался на минуту-две без присмотра.

И все-таки ловкость и быстрота подмены удивляла: и жрецы, и их рабы были в тот миг далеко. Кто-то из дарэйли обладает даром иллюзий, или в княжеском отряде есть предатель, тайный Гончар?

Стена огня стала ниже, в ней появились проплешины: дарэйли Сьента уставал.

Я выпрямился. В ладонях, перепачканных и моей, и кровью деда, уже ощущалась знакомая тяжесть мечей – огненного, воскресшего, как будто не таял, и мглистого.