Особый приказ

Рядом с этим шумным парнем мрачный бородатый Изяслав казался почти стариком – Умов, шедший чуть позади, отчетливо видел эту разницу.

– …Спрашиваю его: «А ты куда идешь?» А он, тварь такая, достает медальон и говорит: «В городе продать хочу», – Костылин вновь всплеснул руками. – А тут как громыхнет! Как сверкнет! Кони бьются, Петька вообще из седла вывалился, хорошо, что шею не сломал. А он как даст деру!..

Изяслав не перебивал. Конечно, посылать в разъезд только молодых бойцов было не очень разумно. Умов на месте воеводы не поскупился бы, назначил даже на тихую, безопасную дорогу хоть одного опытного вояку.

Даже с дежурства на реке снял бы, если бы потребовалось. Парни, конечно, подставились, но все ж таки лазутчика поймали и сами остались целы. Так что пусть насладятся победой перед тем, как их начнут тыкать носом в ошибки.

– …А у меня конь не понес – ну я его арканом и поймал! Проволок немного, он мигом успокоился. Ух, мы злы были!

– Побили его, что ли? – спросил Изяслав.

– Ну… чуть-чуть, – крякнув, Костылин отмерил большим и указательным пальцами тоненький просвет, должный изобразить это «чуть-чуть».

– Хорошо, – сухо сказал Изяслав. – Обыскали?

– До порток! – гордо заявил Костылин.

– Добро.

Охотники вместе с молодым воином спустились в подвал. У окованной железом двери сттояло двое стрельцов, при виде жетона вытянувшихся по стойке «смирно».

– Открывайте, – распорядился Игнатов. Взяв светильник, он остановился на пороге камеры и протяжно присвистнул. – Да, ребята… хорошее же у вас «чуть-чуть».

Ладно хоть, у вас ума хватило не забить его насмерть. Кого бы мы тогда допрашивали? Иван, Петр, идите сюда.

По крепко связанному человеку было видно, что били его долго и старательно. Умов увидел огромный синяк под глазом и следы от сапог на одежде: скорее всего, воины жестоко пинали лазутчика, пока не успокоились. Но раз даже в горячке голову почти не тронули – уже хорошо.

– Жить будет, – подтвердил его догадки Петр.

– Ты кто такой? – Изяслав недобро уставился на пленного.

– Крестьянин я… крестьянин… – со стоном ответил тот. – Бежал я.

Умов заметил, что лазутчик почти их ровесник – лет двадцать, не больше.

– Откуда бежал? – Изяслав сбавлять напора и не думал, – Ну?

– Из Вышгорода, господин… про амулет ведать не ведал. Ни за что погибаю, – заплакал человек.

– Ну да, кафтан у тебя в самом деле из Вышгорода, – признал Изяслав, указывая взглядом на тряпье, оказавшееся испачканным и рваным желтым кафтаном.