Особый приказ

Старик вовсе не выглядел величественным. Он казался усталым и изможденным, и подслеповатые глаза его были красными от бессонницы.

– Попробуй представить себе, как на ладони у тебя разгорается огонь, – сказал старик, когда они остались с Ваней наедине. – Вот так.

На раскрытой сухонькой ладони затрепетал шарик света. Старик сотворил заклинание легко и буднично, словно давно уже привычное дело. И вот эта-то обыденность впечатлила Ваню Умова по-настоящему. Он попробовал повторить за старым магом, но, как бы он ни старался, ничего не получилось.

– Ну ладно, – пожал плечами старик, – Попробуем по-другому.

Он пристально всмотрелся в глаза мальчика и Ваня ощутил слабое жжение в висках, которое через секунду угасло так же быстро, как и появилось.

– Понятно, – сказал маг.

– Простите, но… что вам понятно, господин волшебник?

Отец строго наказал ему слушаться старика и делать то, что ему скажут, но любопытство все же дало о себе знать.

– У тебя действительно нет никаких врожденных способностей, – пояснил старик.

Умова это известие не слишком опечалило. В свои десять он видел будущего себя верхом на коне, с тугим луком у седла и непременно в сияющих доспехах. Его прадед заслужил дворянство, его дед служил в войске, его отец и дяди тоже служили в войске. И тогда он еще плохо представлял, что его жизнь может пройти иначе.

– Я хочу проверить другую вещь. Твой отец говорит, что ты много времени проводишь за книгами. Чуть ли не все свободное время.

Ваня чуть покраснел – в будущем, о котором он грезил, книгам места не было. Книги любили дом и тишину, их никак не взять с собой в долгий поход. И его любовь к чтению никак не вязалась с образом лихого рубаки.

Старика, похоже, красные уши Умова ничуть не волновали. Он задал задачу про волка, козу и капусту, и Ваня ее решил. Он притянул – вновь сотворив заклинание как нечто само собой разумеющееся – листы бумаги и заставил Ваню писать под диктовку.

– Вот тебе шесть палочек, – он достал из кармана шесть одинаковых палочек. – Ты ведь знаешь, что такое треугольник? Собери мне из них четыре треугольника.

Ваня пожал плечами и взялся за концы одной палочки.

– Ломать нельзя, – предостерег старик.

Ваня хмуро сложил один треугольник. Оставалось три палочки и три других треугольника.