Особый приказ

«Девять лет – подходящий возраст, – подумал Иван, указывая на место рядом с собой. Федька послушно уселся, стараясь не коснуться его даже краем одежды, и принялся рассматривать пол. – Побаивается, стесняется, но любопытен до того, что ослушался родителей. Так что теперь уже мне и самому любопытно».

– Спрашивай, – сказал он спустя минуту когда стало окончательно ясно, что заговорить первым снова у мальчишки духу не хватит.

– Вы волшебник огня? – выпалил Федька, не сводя глаз со значка на кафтане Умова.

– Энергии, – машинально поправил волшебник, – Магии огня нет.

Вспомнив, что разговаривает с девятилетним ребенком, который и слов-то таких не знает, Иван прибавил:

– Но ты можешь считать меня магом огня. Это не слишком отличается от правды.

– Спасибо, – очень серьезно сказал мальчик.

На печке кто-то вздохнул так, что Умов расслышал этот звук сквозь мерное посапывание священника. В груди заворочалось какое-то предчувствие: похоже, парню не просто любопытно. Кажется, он возомнил, что может и сам стать волшебником.

– Вот что, – сказал он. – Реши-ка задачу.

Иван посмотрел на мирно спящего Петра, потер лоб и принялся тихо объяснять условие.

– Смотри. Вот стоит на берегу реки мужик. У него есть капуста, коза и волк. У берега лодка, в нее влезает только мужик и что-то одно. Без мужика волк съест козу, а коза – капусту. При мужике никто ничего не ест. Это понятно? Надо перевезти всех на другой берег. Придумай, как.

Федька потер подбородок.

– Надо сначала козу отвезти. Волк капусту не поест.

– Хорошо. А дальше?

– Ну…

– Ну? – спросил Умов.

– Эта… я привезу тогда капусту, а в лодку посажу козу. Приплыву на берег, высажу козу, и посажу волка. Потом привезу волка, вот, – Федька с шумом выдохнул. – А потом отвезу козу на другой берег и все.

– Правильно, – сказал Умов. По крайней мере соображать парень неплохо.

По тому как покраснели Федькины уши Иван понял, что попал в точку.

– Пойдем-ка на улицу, – распорядился он. – А ты, Богдан, смотри в оба.

Любопытство мальчишки, вопросы про огонь и нервозность Федькиной матери сложились в четкую картину. Умов уже догадывался, что увидит.