Особый приказ

И мне, сыну князя, невместно сидеть рядом с тобой. Не смотри на остальных – они колдуны Корпуса. А тебе невместно, – ставя чарку на стол, веско припечатывает Страхов. – А еще мне невместно обсуждать распоряжение наших командиров, что рассадили нас за столы именно так. И нести чушь мне тоже невместно. Вот и все.

Петров молчит, стискивая челюсть так крепко, что вздуваются желваки на скулах. Он явно хочет что-то возразить, однако с губ его не срывается ни слова. После отповеди Страхова разговор совершенно перестает складываться.

* * *

– И все-таки, что на него нашло? – ни к кому конкретно не обращаясь, спрашивает Умов вечером, когда ученики собираются за шахматами.

Парни переглядываются – все они понимают, что речь идет о словах Петрова.

– Он просто не понимает, – тянет Страхов и, поразмыслив еще пару секунд, так же обстоятельно продолжает: – За стенами крепостей иной закон. Здесь – братство тех, кто пошел по пути, указанному кесарем небесным. Так нам говорили еще в детстве, но не все восприняли это серьезно.

– Однако тягловые действительно почти всегда слабее нас, – пожимает плечами Волков.

– Было бы странно видеть иное, – разводит руками Страхов. – Из нас делают оружие, такое же, как сабли или пищали. Что удивительного в том, что из тех, кто родился в семьях воинов, оружие получается лучше?

– Твоя правда.

Страхов вообще много и часто размышляет. То, что другие принимают на веру, он тщательно осмысливает и раскладывает по полочкам. Шахматные партии сменяют одна другую, но Умов уже не может как следует сосредоточиться.

Водится за изречениями Страхова такое: даже несогласный волей-неволей начинает задумываться над его словами. Действительно ли сам волшебник становится оружием, или оружие на самом деле – лишь его магия? Эта мысль не оставляет Ивана и на следующее утро. После занятий, в отведенное для самоподготовки время, Умов идет в библиотеку, но просит не учебные пособия, а исторические трактаты. Он с детства изучал историю Рутении и Корпуса, но за известным ему набором фактов и уже сделанными выводами должно скрываться что-то еще. То, что даст ответ на его вопрос.

В чем же суть служения?

Он знает многое о его важности, знает, что он должен делать, и во имя чего будет служить трону и Корпусу. Он многое успел понять. Но о том, как подытожить эти знания, выразив в одной емкой фразе то, что Корпус делает со своими учениками, он задумался впервые. Страхов уже нашел для себя ответ: все они превратятся в живое оружие.