Особый приказ

Умов идет сквозь это лето серой мышью, не выделяясь, но и не отставая. Он медленно становится шестеренкой гигантского механизма.

* * *

Служение – вот какое слово часто звучит в тот год. Его употребляют и жрецы, и маги крепости. Не учеба, не упражнения, даже не служба – служение. От этого слова веет железом, храмовым ладаном и тяжелым голосом Булатова. Теперь с учениками говорят те, кого прежде они и видели-то лишь по особым случаям. Умов привык считать, что путь мага – это лестница. С каждой ступеньки видна следующая, на которую надо забраться.

Позже Умов поймет, что внутри Корпуса есть своя негласная линия раздела. Взаимоотношения между группами магов, разные взгляды на многие вопросы, разделение должностей – все это просто ускользало от взгляда детей.

Они сидят в обеденном зале за длинным столом, благо, Дед Сидор ненадолго оставил их в покое. Предвкушая целую неделю самой обычной учебы, они жадно уминают гречку с хлебом. Год назад уже успевший привыкнуть к режиму в Крепости Иван не поверил бы, что станет чувствовать себя вечно голодным и вымотанным. А сейчас он, как и все, хочет добавки. Правду сказал Волков: Дед Сидор был бы и вполовину не так страшен, если бы не постоянное желание есть и спать.

За едой никто не разговаривает, но суп и гречка с их аппетитом быстро кончаются, тогда как до конца обеда еще далеко – нынче выходной и расписание не такое плотное. Пользуясь редкими минутами ученики тянут квас не спеша, и Петров – парень из соседней группы – заводит разговор о традиции обучения магов.

– …Солнцепоклонники, говорят, учат только девчонок, – рассказывает он. – Но у них чернь с дочерьми служивых не сажают.

Петров косится на дальний край стола, где расположилась компания крестьянских детей.

– Их традиция, – пожимает плечами Умов. – А у нас другая.

– У нас за стенами Крепости помнят, кто на каком месте сидел. Могут даже внукам напомнить, – не унимается Петров, и его товарищи переглядываются с ноткой одобрения.

– Тебе невместно? – сидящий напротив Ивана Страхов еле заметно улыбается без капли тепла в глазах.

Петров задумывается лишь на секунду, прежде чем твердо ответить:

– Да.

– Ты дворянский сын.