Авгур. Наследие

Да, всё ещё лохматая и грязная, но почти неотличимая от обычного человека, разве что зрачки в темноте отражали свет, превратившись в две сияющие точки.

— Это я...

Она снова расплакалась — на этот раз от всепоглощающего облегчения, а в какой-то момент слёзы превратились в счастливый смех.

— Это снова я! Снова я!

Пусть ногти так и остались чёрными и чуть заострёнными, пусть нижняя челюсть до сих пор чуть выдвинута вперёд, но ведь это такие пустяки! Она больше не чудовище! Она — Брик!

Чуткий слух уловил шорох в ближайших зарослях, из горла, словно сам собой исторгся хищный рык и.

— Нет! — в отчаянии проревела Брик, вспарывая воду вновь отросшими когтями.

Прежний облик вернулся к ней, а человеческий исчез — сполз с неё словно старая змеиная кожа.

С трудом Брик смогла успокоиться и попытаться понять, что же произошло. Она ведь уже сумела измениться, значит, вероятнее всего сможет снова.

Пусть чудовище в ней никуда не делось, но она может научиться прятать его и возможно однажды окончательно одержит над ним верх.

***

Серебренное Око постепенно блекло, выцветало — Великая Небесная Волчица готовилась взглянуть на мир другим своим глазом. Но до того оставалось ещё несколько часов.

Несколько долгих, бессонных часов.

За время пути отряд, с которым они покинули Уй-Алун, сократился почти на треть. Сила апура защищала путников по ночам, но предусмотреть всего не мог даже он.

Теперь их осталась дюжина: семеро воинов, благословенный, женщина и ребёнок, которому едва минуло десять лет. Ребёнок, которому так и не довелось увидеть этот мир до Чёрного Ока, так же, как не довелось увидеть отца.

Ребёнок, который родился и вырос в Гож-Апуре — Доме Благословенном.

«Мир приспосабливается», — сказал как-то Эва. — «И то, что раньше казалось невозможным, воплощается в жизнь. Мир мудрее чем люди».

Найлинь вздрогнула, когда совсем рядом прошмыгнула поджарая тень с горящими лиловыми глазами. Покрепче прижав к себе задремавшую дочь, она с тревогой посмотрела на апура.