Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

Вздрогнув, Марк выпрямился. Отвечать герцогу расхотелось. При сыновьях нужно было вести себя осмотрительнее.

В Лаусенском замке, похоже, никто не спал. Оповещенные о приезде своего герцога, слуги и охрана вышли во двор и выстроились в две шеренги. Многие плакали от радости. Кивая направо и налево, Параман сдержанно улыбался, все время посматривая на полукруглую лестницу у главного входа. Там, в жарком свете пылающих факелов, стояла высокая полноватая женщина с двумя мальчиками и девочкой.

Спешившись, герцог помог Фэй и, не выпуская ее руки, поспешил к жене.

— Подожди, отец, — шепнул Поль, взглянув на Марка своими чернильными глазами. — Дай им время.

Отведя взгляд, Марк сжал в кулаке поводья. Ему и самому требовалось время, чтобы прийти в себя. Он не завидовал, но смотреть на чужое счастье было тяжеловато, собенно в свете последнего разговора. Признать, что все надежды и чаяния на спокойную обычную жизнь никогда не сбудутся, оказалось непросто.

Маленький Картал был совсем не похож на Лирамель — это первое, что подумал Марк, взглянув на подошедшего к нему ребенка.

— Здравствуй, Картали. — Спрыгнув на землю, Марк присел перед сыном на корточки и протянул было руку, но мальчик нахмурился и, отпрянув, покачал головой.

— Поздоровайся с отцом, — неожиданно властно приказал Поль, положив ладонь на плечо младшего брата.

Удивленно взглянув на него, Картал неуверенно протянул ладонь и, дотронувшись до руки Марка, тут же отдернул ее обратно.

— Рад вас видеть… отец, — через силу выдавил он, дернув плечом, но добился лишь того, что Поль только сильнее сжал пальцы. — Всех вас.

— Я — Поликарп, — строго произнес Поль и, кивнув на сидящего в седле брата, добавил: — А это Эллад. Кто мы такие, и так известно.

— Д-да… — протянул мальчик, глядя себе под ноги. — Мне сказали.

Удовлетворенно кивнув, Поль отпустил его и, кивнув Марку, не торопясь пошел к ступеням.

«Да, — мысленно сказал ему вслед Марк, поднявшись. — Дети Рода действительно взрослеют быстро».

— Пойдем, Картал, — решительно взяв сына за руку, сказал он. — У нас еще будет время привыкнуть друг к другу: мы погостим тут до лета. Первый шаг — всегда самый тяжелый. Для всех, не только для тебя.