Дурное Место

— Значит, проживёшь сто лет, — откликнулась Аши, затягиваясь. — М-м-м... знаю, что вредно, но до чего ж приятно! 

— Я смотрю, тебя можно поздравить, — Ким заметил тонкий золотой ободок брачного браслета на правом запястьи. — Не знал... не слыхал. Да и ты ничего не писала.

— Неделю назад обраслевалась, как у нас говорят, — Аши выдохнула в потолок клуб дыма. 

— Ого! А я его знаю?

— Не знаешь. Он не нашего круга. 

— Понятно, — вежливо кивнул Ким, хотя, конечно же, ничего не понял. 

— А с чего это тебя вдруг так заинтересовало? — весело прищурилась Аши.

— Да нет, я так, я ничего, — поспешно отступил Ким. — Просто любопытно стало. Я ведь сочинитель, а маг так, постольку-поскольку. Первая специальность, всё такое. Вот и стало интересно, кто ж добился твоей благосклонности, это по силам только человеку незаурядному. Кто попало такого не удостоится.

— Конечно, не удостоится. Но я его уже тринадцать лет знаю. 

— А чем занимается? — не удержался Ким от уже не слишком вежливого и совсем не светского вопроса.

— Негоциант, — коротко ответила Аши и Ким расспрашивать дальше уже не решился. 

— И тебя одну отпустили?...

— Попробовал бы кто меня остановить, — задорно откликнулась Аши. 

Помолчали. Аши в очередной раз окуталась ароматным дымком.

— Ну, а каковы столичные новости? — донельзя светским тоном поинтересовалась она. — И почему это известный сочинитель носит какие-то обноски, лазает по диким дебрям, если место его — в литературных салонах? Что ты тут у нас забыл?

— Удивишься, но — себя, — ответил Ким.

— Ты никогда не был охотником, — остро взглянула Аши. — Подвизался в теоретический магии. Медицинской, алхимической, если не ошибаюсь. Твоя специализация — эликсиры, даже в малых трактатах участвовал. Потом ушёл в сочинительство. Кой-чего добился, это верно. Особенно, говорят, госпожа Шатиньи была довольна, — Аши метнула лукавый взгляд.

— Баронесса — моя давняя, верная читательница и почитательница, — с каменным лицом отпарировал Ким. — Она ставит мои баллады в своём театре. С большим успехом. И щедро платит.

— Вот-вот. Ставит баллады. А какие, позволь тебя спросить? Любовь-морковь? Хреновые они у тебя, прямо скажу.

— Неважные, скажем лучше, — мягко поправил её Ким, стараясь не выказать обиды. — Зато удается сделать кое-что другое. «Переломанные кости», например. Или «Смерть считать не умеет».