Льдом и мечом

Демон хлопает пастью, копыта пинают подножие клетки, Эгорда подбрасывает колючая стальная дрожь. Вдоволь наигравшись, гигант уходит, иногда стучит об улицу булавой, где на цепях вместо шаров с шипами окровавленные тела людей. Следом стрекочут лапами мелкие языкастые пауки, слизывают багровые кляксы, слюнные разводы испаряются с горячей стали, улица вновь чистая.

– Хотя бы попытался, – прокрадывается шепот Леарит. – И попытаешься еще.

Эгорд переворачивается набок, опять душит тошнота, рот беспомощно открывается, хватает будто исчезнувший воздух, но грудь не двигается, сердце дребезжит, сейчас тоже замрет.

..

Зубы впиваются в стеклянную ягоду с противоядием, чуть не сгрызают в крошку, воин-маг кашляет, конечности судорожно сгибаются, подтаскивают, толкают к Леарит, в облако целебного света.

– Тут постоянно такое и не только такое, ко всему привыкаешь, – говорит богиня. – И это плохо. Лучше не привыкать, а то перестанешь сражаться.

Эгорд раскинут рядом с Леарит, глаза в потолок, дышит, только дышит, весь мир сужается до дыхания, даже Зарах, Леарит и кто бы то ни было уходят призраками за кулисы, терпеливо ждут, когда оркестр из легких и сердца отгремит, рухнет без сил.

Но его сменяет жажда, дикая, сухая, в трещинах, беспощадная, заставляет плакать, но без слез, вода в дефиците. Эгорд обгладывает кубик льда, восхитительно... первые минут пять... или часов пять?.. Бесы, ну и время здесь, табачный дым – и тот более постоянен! Но воды хочется еще и еще, пожирание льда сводит с ума, Эгорд чувствует, что звереет, рычит от непрерывного удовольствия и злости, что оно не кончается. Выплевывает. Собственный кулак заряжает по лицу звучным ударом, отрезвляет, голова бессильно падает на обмякшую руку.

До горячего мокрого виска воина-мага дотягиваются пальцы Леарит.

– Успокойся, Эгорд, покой и правда помогает. Ненавидь все это, но спокойно. Тело здесь враг, но разум замена сердцу. Пусть бьется он, мощно и ровно.

Эгорд поит богиню, над ее лицом вращается парообразный ледяной сгусток, точит края о желтые лучи из руки Эгорда, капель звонко течет на светло-розовые губы, обволакивает белоснежные зубы, исчезает в мерно дышащей груди.

Кажется, что ресницы Леарит при каждом взмахе слышны как струнки.

– Благодарю. Успела забыть вкус воды. А теперь словно никогда и не забывала.

– У меня с памятью хуже. Все забыл еще там, в родном мире. Не запасся ни водой, ни лекарствами, вообще ничем.