Левиафан. Темный восход

Поцеловал очень осторожно, будто боясь чего-то. Она же ответила ему со всей страстью, на которую была способна.

Они целовались и улыбались одновременно, а их души в каком-то колдовском танце рванулись к черным небесам, чтобы у самых облаков взорваться фонтаном радужных искр, навеки слившись со Вселенной. Это были чувства, о которых хотелось рассказать миру, настолько сильные, что два человека просто не в состоянии запереть их в своих сердцах.

– А я, дура, тебя боялась, представляешь? Но никак не пойму – отчего, – сказала она тихим мелодичным голосом, который ласкал нежнее бархата.

Они вновь шли по тротуару, без цели, без раздумий, а фонари гасли за их спинами, один за другим.

– Может, потому что стоило? Бояться? – предположил он и отвернулся, чтобы она не увидела его улыбку.

– Ну-ну… Хотя, знаешь, при первой встрече я так и подумала, – она вдруг стала серьезной. – Мы общались всего секунд десять, а ты взял и послал меня!

– Вовсе не послал! – захохотал он. – Просто попросил говорить чуть помедленнее.

Ты не представляешь, как у меня в то утро болела голова. Вечер был какой-то сумасшедший, я, наверное, галлон вискаря приговорил. И поспал всего пару часов.

– Ага, но со стороны это выглядело именно так – взял и послал! Слышь, – она попытался сымитировать его голос и мимику. – Будь добра, трещи поменьше. И к сути давай, к сути.

– Ну, я же говорю, голова раскалывалась – жуть! – он привлек ее к себе, и она ответила взаимностью, вжавшись в его грудь так, что хрустнули позвонки. – Прости, если тебе это показалось грубым.

Я думал, что флиртовал.

– Флиртовал он! – она игриво хихикнула, смыкая руки вокруг его талии. – Выглядел при этом, как сам черт. Видимо, тебе действительно было плохо. Но я то откуда знала, я думала ты такой в принципе! Адепт культа смерти, ей богу. Классический такой фэнтезийный лич, кости в носу не хватало и посоха из позвонков невинно убиенных.

Он покачал головой, потом громко рассмеялся в небо. Звезды ответили ему нестройным перемигиванием. За их спинами погас еще один фонарь.

Карн резко остановился, притянул к себе девушку и обнял – надежно, страстно, но легко и благоговейно, как обнимают новорожденных. Она замурлыкала, когда он зарылся лицом в ее локоны.

– Значит, испугалась, – проговорил он тихо. – А теперь? Теперь боишься?

– Неа, – она подняла на него свои искристые глаза и в мелькнул какой-то сумасшедший огонек. – И никогда не буду. Потому что ты добрый. По-настоящему.

Он поцеловал ее в лоб. Потом в нос.