Левиафан. Темный восход

Он вспомнил запах ее духов…

Глава 7. Возвращение

Он вспомнил запах ее духов. Нежный едва уловимый аромат цветущей сирени и… нет, не крыжовника, просто сирени. Ему редко нравились женские духи, но этот запах приводил его в восторг. Кто знает, может, все дело в составе, может, были там какие-то феромоны или еще что. И каждый раз он хотел спросить у нее, что это за духи, но каждый раз забывал.

Потом из небытия воспоминаний он выкрал ее взгляд, взгляд бесконечно спокойных, льдисто-голубых глаз. Взгляд, исполненный удивительной для ее возраста мудростью и каким-то вселенским пониманием (а может – обреченностью?).

Таких глаз он больше никогда не встречал, ни до, ни после.

Вспомнил ресницы, длинные, но не слишком пышные. Вспомнил легкий румянец на белоснежных щеках, тонкие, почти незаметные бороздки ранних морщинок, расходящихся колосками от уголков ее губ. Губы… совершенно обычные, светло-алые губы. Но их прикосновение… от таких прикосновений бросает в дрожь, и Карн не сомневался, что даже гранит вековечных скал изошел бы трещинами и осыпался в пыль, когда его невзначай коснулись бы эти губы.

Потом ему вспомнилась удивительно теплая ночь и череда фонарей вдоль тротуара. Она прижималась к нему и ее волосы цвета карамельного солода ложились ему на грудь, касались шеи. Он чувствовал тепло ее тела сквозь одежду. Они шли по дороге, вперед, бесцельно. Им было хорошо и мир, казалось, остановился, как заводной механизм в часах, которые забыли подвести. Даже игривый ветер, извечный странник, которому до всего есть дело, куда-то запропастился.

Было удивительно, волшебно. Он хотел произнести это вслух, посмотрел в ее глаза и понял, что слов не нужно. Они думали об одном. Они думали, как один.

Она запрокинула голову, слегка прикусила губу и улыбнулась. Они прошли мимо фонаря и он погас. Они прошли мимо следующего, и за их спинами тротуар погрузился во мрак. Они засмеялись, потом он обхватил ее за талию и два силуэта закружились в танце под мелодию, которая слышна только им. Под мелодию, что совершеннее любой музыки, что рождается в сердцах молодых, горячих и страстных.

В сердцах, умеющих любить жарко и безотчетно, умеющих любить и отдавать себя этой любви без остатка, не боясь, что в итоге останется лишь пепелище, угли которого уже не раздуть никаким ветром.

Он еще крепче обнял ее и легко поднял над собой. Ее волосы ласковым водопадом обрушились на его лицо. Он упивался ее волосами, упивался ее дыханием, ее теплом. Потом опустил девушку на землю и поцеловал.